— Потому что я не знаю никого подходящего. Говорю тебе, Уит, все нормально. Это что-то вроде сделки «услуга за услугу».
— Вот только ты знаешь его так хорошо, потому что вы оказывали друг другу услуги совсем иного рода, верно?
Мои щеки вспыхивают.
— Ну... больше не будем.
Не уверена, насколько это правда, но если мы продолжим спать вместе, игра в семью может здорово все запутать, так что, наверное, стоит исключить это из уравнения. Проблема лишь в том, что мне чертовски нравится спать с Истоном. В постели он просто потрясающий и вообще не такой, каким его видят окружающие.
— И что Онор сказала по этому поводу?
— А при чем тут Онор и мои решения?
— Она твой голос разума. Я-то надеялся, что могу на нее рассчитывать, и она отговорит тебя от этого безумия.
Я пожимаю плечами.
— Извини.
— Даю вам недели две. Но... это твой выбор. Только никто не должен знать, что брак фиктивный. Особенно адвокат бабушки и мама. Он вообще готов к встрече с ней?
Я не знаю, готов ли Истон, но я – точно нет.
Уит поднял вопрос, о котором я даже не задумывалась. Что скажет мама? Придется ли таскать Истона с Таннером на все семейные сборища? Если правда выплывет наружу, это повлечет за собой целую лавину проблем. И как я могла упустить это из виду, когда решила, что Истон – мой единственный шанс?
Ах да, точно, дело в том, что я в отчаянии.
— Все будет нормально, — я отмахиваюсь от опасений.
— В твоем мире всегда все нормально.
Истон харизматичный и любит флиртовать. Мама будет от него без ума, и он, как всегда, очарует всех присутствующих. Нам просто нужно безупречно сыграть свои роли.
Уит встает из-за стола, поправляя ремень сумки-почтальонки, но предварительно вытаскивает оттуда желтую папку и кладет ее на стол.
— Вот финансовые отчеты за прошлый год, просмотри их. Я зайду завтра и отвечу на любые твои вопросы.
— Спасибо, Уит.
Он снова присаживается на край стула и впивается в меня взглядом.
— Почему ты на самом деле хочешь забрать этот магазин, Хед?
— Потому что он принадлежал бабушке. Мы здесь выросли. И кто-то должен поддерживать жизнь в Пите.
Он вздыхает.
— Я не об этом спросил.
— Не понимаю, какой ответ ты хочешь услышать.
— Прекрасно понимаешь, просто не хочешь говорить. Почему это место так важно для тебя?
Я закусываю губу и смотрю на фотографию в рамке, висящую над небольшим книжным шкафом, – на ней запечатлен день открытия «Шкатулки историй».
Если я не могу быть честной с Уитом, то не смогу быть честной ни с кем другим, так что лучше признаться.
— Потому что она верила, что я смогу с этим справиться, и я не знаю, как буду с этим жить, если докажу ей обратное.
Уит долго смотрит на меня, затем медленно кивает и снова поднимается со стула.
Кажется, теперь понял.
Он раскрывает объятия, и я встаю, чтобы шагнуть навстречу.
— Будь осторожна, Хедли.
— Ой, да ладно, — я игриво бью его кулаком в плечо, отстраняясь. — Ты же знаешь, у меня всегда все под контролем.
Уит бросает взгляд на коляску. Словно поняв, что я тоже вру, Таннер начинает хныкать.
— По крайней мере, я знаю, что ты выложишься на полную, — он переводит взгляд на папку. — Увидимся завтра, — Уит заглядывает в коляску. — Славный малыш.
— Ну, его папа – Истон Бейли. Еще бы не был славным.
Уит набирает в грудь воздух и неуверенно улыбается.
— Будет весело.
— Передавай привет Брии и детям! — торопливо бросаю я, пока он не успел закрыть дверь.
Я заглядываю в коляску и вижу сладкие карие глаза Таннера, устремленные на меня.
— Он прав. Ты самый милый на свете, — я осторожно достаю его и беру на руки. — Как насчет того, чтобы почитать книжку?
Таннер, естественно, не отвечает, но его маленькая ручка тянется к моим волосам.
Устроившись обратно в кресле, я прижимаю его к себе и беру первую попавшуюся книгу – «У голубя тоже есть чувства!».
— Знаешь что, Таннер? Вообще-то мне даже нравится, когда люди в меня не верят. Обожаю удивлять их, когда у меня все получается. Никогда не позволяй никому говорить тебе, что ты можешь, а чего не можешь.
Он улыбается, потянувшись ручками к книге.
— Будем считать, что ты согласен.
И начинаю читать сказку. Да я просто создана для этого.
Глава 14 Хедли
Глава 14Хедли
Я не справляюсь.
Последние пять минут Таннер без умолку ноет и заливается слезами. Я перепробовала воздушные хрустяшки, пыталась даже скормить порцию пюре из баночки.
— Понимаю. Курица из баночки ни на вид, ни на запах, ни на вкус не вызывает аппетита, — сочувственно говорю я малышу, попутно доставая телефон в надежде отыскать другие варианты детского меню.
У Истона вряд ли найдутся продукты из предложенного списка, но мне позарез нужно вернуть малышу хорошее расположение духа, ведь сам Истон должен прийти всего через десять минут.
— Яичницу? — обращаюсь я к Таннеру, но его нижняя губка продолжает мелко дрожать. — А давай забудем про еду и просто немного поиграем, пока я соображаю, что к чему?
Я протягиваю руки, чтобы расстегнуть ремни, но крошечные кулачки с силой бьют по столику детского стульчика, отчего кукурузные хрустяшки разлетаются в стороны, подскакивая, словно мелкие прыгучие мячики.
— Понятия не имею, чего ты хочешь, — сокрушаюсь я, втайне мечтая, чтобы Таннер подрос и объяснил причину своего недовольства. — Ну и куда же подевалась чудесная улыбка?
Подобрав одну из упавших хрустяшек, я протягиваю ее Таннеру, но тот упрямо отталкивает руку.
Я перепробовала абсолютно все.
Развивающий коврик – мимо: разглядывать собственное отражение, вопреки заверениям Истона о безумной любви сына к подобному развлечению, карапуз наотрез отказался.
Пыталась почитать книжку – он лишь извертелся коленях.
Поменяла подгузник, и просто чудо, что Таннер не сиганул с пеленального столика.
Устроила кукольный театр с мягкими игрушками. Уловка сработала от силы на две минуты, после чего он сердито замотал головой и снова зашелся в плаче.
Я терплю неудачу при каждой попытке исправить положение и ума не приложу, что делать.
Я бросаю взгляд на часы на микроволновке: Истон должен появиться с минуты на минуту. Мне кровь из носу нужно успокоить ребенка до того, как его отец переступит порог.
— Так, держись, приятель. Сейчас поищу бананы, а если у твоего папы найдутся яйца, приготовлю отличный омлет, — бросаю я, отходя в сторону, и в ту же секунду жалобное хныканье перерастает в оглушительный рев.
Сердце ноет при виде того, как по пухлым щечкам катятся крошечные слезинки.
Я перерываю всю кухню – никаких бананов. Разумеется, баночек с детским питанием полно, но стоит достать хоть одну, и Таннер, чувствую, окончательно слетит с катушек. Чего-то ему хочется, а вот чего именно – понятия не имею, хотя разбираться в подобных тонкостях – моя прямая обязанность.
Я открываю холодильник и, к огромному облегчению, обнаруживаю яйца.
— Джекпот, карапуз, — торжествующе объявляю я, приподнимая картонную упаковку. — Сейчас ты попробуешь кое-что новенькое.
Ему, впрочем, совершенно все равно. Да и с какой стати? Малыш ведь понятия не имеет, что вообще представляет собой яйцо.
Я принимаюсь обыскивать кухню, распахивая шкафчики и выдвижные ящики, словно играю в прятки с пропавшими вещами, пока наконец не собираю все необходимое.
Стоит разбить первое яйцо, как Таннер заходится в столь пронзительном крике, что я зажмуриваюсь от режущего уши звука. В этот самый момент щелкает замок, входная дверь распахивается, и я замираю, увидев на пороге Истона.
Из-за его плеча на секунду выглядывает Фостер, удивленно приподнимает брови и тут же скрывается на лестнице, ведущей наверх.
Тебе тут не цирковое представление! Всего лишь девушка, не имеющая понятия, как успокоить плачущего младенца, подмывает крикнуть вслед.