Судя по всему, молодожены, объявившие о помолвке буквально на днях, решили отказаться от пышного торжества, отдав предпочтение скромной росписи без лишних глаз.
Кто еще был в списке гостей? Таннер Бейли – маленький сын бейсболиста, который, по слухам, благополучно проспал всю церемонию.
Сам спортсмен воздерживается от комментариев, если не считать единственной истории в соцсетях, выложенной вскоре после события: совместного фото новоиспеченной троицы с подписью «Теперь она Бейли». Джаггер Кейл, агент Истона, выпустил краткое заявление, в котором подтвердил факт бракосочетания и попросил уважать право молодой семьи на личную жизнь.
О самой Харгроув почти ничего не известно – судя по всему, до этого момента девушка предпочитала держаться в тени. Но теперь Чикаго определенно захочет выведать все о той, кому наконец удалось довести Истона Бейли до алтаря.
Как бы то ни было, мы желаем семейству Бейли исключительно счастья. Таннер, дружище, ты в надежных руках.
Глава 19 Истон
Глава 19Истон
Перед домашними играми мы с Деккером всегда подходим к защитной сетке, чтобы поздороваться с родными. Но теперь у Деккера есть собственная семья, с которой нужно здороваться. Я таскаюсь за ним ради Монро и Линкольна. Лейк это уже не особо интересует.
Зато пришли Хедли вместе с Таннером, чьи ушки спрятаны под маленькими синими наушниками. Фостер вечно пилит Келли за то, что предпочел бы видеть ее в вип-ложе, а та наотрез отказывается. Но я хочу, чтобы они были в самом центре, прямо передо мной. И стою тут вовсе не ради показухи для прессы. Я просто хочу увидеть их перед тем, как выйду на поле.
— Спускайтесь! — я машу рукой, подзывая поближе.
— Здорово, ребятня, — Деккер болтает с остальными детьми, отбивая «кулачки» и выспрашивая, что они будут: фруктовый лед или мороженое.
Хедли протискивается между малышней, с которыми я с удовольствием здороваюсь и тоже отбиваю кулачки.
— Не хочу отнимать у тебя время, — произносит она.
Таннер тянется ко мне, и я сжимаю крохотную ручку, целуя ее.
— Ты же со мной.
На лице Хедли мелькает какая-то тень, но я не могу разобрать эмоцию. Наверное, думает о том, что на самом деле она не моя. Но, если верить очень важному клочку бумаги и мнению общественности, все как раз наоборот. И я наслаждаюсь этим фактом, возможно, даже чуточку больше, чем следовало бы.
— Готов смотреть, как играет папа? — спрашиваю я Таннера.
Я никогда не мандражирую перед матчами. По крайней мере, не в самом начале сезона. Нервы обычно сдают ближе к плей-офф, но в том, чтобы играть ради Таннера и Хедли, есть что-то особенное. Даже если Таннер никогда не вспомнит игру.
— Он в отличном настроении, так что расценим как «да», — она прижимает малыша к себе, и Таннер звонко шлепает ладошкой ей по лицу. Хедли мягко перехватывает за запястье и целует во внутреннюю сторону ладони. — Драться нельзя.
Разве это нормально – наслаждать тем, как жена возится с твоим ребенком? Причем заводит даже не сама нежность подхода, а отношение как к собственному.
Я не прекращаю ломать голову над тем, кто может быть матерью Таннера, даже пролистал календарь в телефоне, пытаясь восстановить, где и с кем был. Есть зацепка с поездки в Кабо к брату – у того был друг, общающийся с девчонкой, ставшей тогда моей партнершей. Может, что-то и получится разузнать. Как бы то ни было, список подозреваемых я уже начал составлять.
Хейс выходит из буллпена вместе с Бейкером – значит, игра вот-вот начнется.
— Истон, как думаешь, Бейкер реально так хорош, как болтают? — Линкольн просовывает голову прямо передо мной.
— Сто пудов. Я видел его на разминке на днях – парень просто космос.
Бейкер – отличный питчер, но молод и его только-только вызвали в основной состав. Сегодняшний матч станет неплохой проверкой на прочность.
— Хейс говорил, у него убийственный кервбол, — Линкольн подпрыгивает. — Хейс!
— Мне пора, — говорю я Хедли, прижимаясь лицом к сетке, чтобы поцеловать Таннера. — Увидимся после игры. Иди за остальными в семейную зону.
Хедли кивает.
— Удачи, — она собирается уйти.
— Эй, Хедли... — окликаю я.
Она оборачивается.
— Ты кое-что забыла.
Ее непонимающий взгляд чертовски очарователен. Я подзываю девушку, просунув палец сквозь ячейку сетки. Она с готовностью кивает и приближается, прижимаясь губами к отверстию.
— Давай без лишних нежностей на публике при сыне, — шепчет она.
— Эй, мы же должны быть убедительными, — бормочу я, снова накрывая ее губы своими.
И, черт возьми, член словно узнает эти губы. Тело отлично помнит, что обычно следует за поцелуями.
Я проскальзываю языком внутрь, не в силах сдержаться, но не углубляю поцелуй и не затягиваю его, не желая смущать Хедли. Хотя, стань она моей по-настоящему... я не из тех, кто ограничивается чмоком в щечку. Точно бы не стал сдерживаться.
Хедли отстраняется; щеки залиты густым румянцем. Ей чертовски идет.
— Провокатор, — она укоризненно качает головой.
— Наслаждайся игрой своего мужчины. Слышал, моя задница в этих штанах выглядит отпадно, — подмигиваю я.
Хедли смеется.
— Ну, так, сойдет.
— Пару месяцев назад ты говорила совсем другое, когда руки были...
— Дети! — громко обрывает она.
Я смеюсь и подставляю ладонь Таннеру. Хедли помогает ему дать «пять».
— Удачи.
— Мне не нужна удача, — я разворачиваюсь и, прежде чем скрыться в дагауте, еще раз бросаю на нее взгляд.
— Это, конечно, не мое дело, но постарайся не сожрать жену, — бросает Хейс.
— Я отрабатываю легенду, — шепчу в ответ.
— Ты позоришься, — он убегает на позицию за домом.
Я бегу на позицию шорт-стопа. Губы все еще покалывает, а щеки горят. Я бы легко мог привыкнуть целовать Хедли.
Иннинг пролетает молниеносно: трое вышли на биту, троих в аут. И я возвращаюсь в дагаут еще до того, как полностью отпускает эйфория.
Хватаю шлем и биту, собираясь выйти в зону ожидания, и снова бросаю взгляд на трибуны.
Хейс прав? Выглядело сомнительно?
Да нет, плевать, что там болтает Хейс. Я ничего не имею против нежностей на публике, пока Хедли не возражает. Не же собираюсь раздевать, а немного поработать языком – не перебор.
Кэмден зарабатывает уок и идет на первую базу.
Из динамиков грохочетAll I Do Is Win диджея Халеда, когда я захожу в бокс отбивающего.
Разминаю шею. Кручу биту в руках. Делаю скручивания корпусом. У меня есть свои ритуалы, которые выполняю перед каждым ударом.
Я делаю еще один поворот и замечаю, как Хедли указывает на меня, что-то говоря Таннеру. Заставляю себя выкинуть из головы давящее желание выпендриться.
Просто очередной выход на биту. Вот и все.
Я принимаю стойку и жду подачу.
Кто-то наверху явно благоволит, потому что первый же мяч пролетает над домашней базой, взяв чуть левее, по внешнему краю. Обожаю такие подачи. Я делаю замах, и мяч со звоном отлетает от биты. Трибуны взрываются восторженным ревом, а я срываюсь с места, огибая первую базу и мчась ко второй следом за Кэмденом.
Мощный удар в стену правого филда приносит дабл, а Кэмден добегает до третьей базы.
Я снова бросаю взгляд на трибуны и вижу, как Хедли аплодирует. Таннер сидит на руках у мамы Хейса. Я и забыл, каково это – иметь персональную группу поддержки.
Конечно, родители стараются приезжать на матчи так часто, как могут, но в то время как у остальных парней на каждой домашней игре сидят жены, невесты и дети, у меня никого не было.
Чертовски приятно поднять глаза и увидеть кого-то, пришедшего исключительно ради тебя.
Следующим на биту выходит Торрес, и я делаю отрыв от второй базы, готовясь к перебежке.
Осознание того, что они там, немного отвлекает, поэтому пытаюсь выкинуть это из головы и просто делать свою работу.