Ее ладонь ложится на запястье, и я поднимаю глаза. На лице Онор читается исключительно тревога, ни капли осуждения. Она ни разу не заставила почувствовать себя дурой из-за решений, даже когда считала их езумиными.
— Послушай, я всегда голосовала за странные идеи. Ты и сама знаешь. Черт, да половину времени я бы с удовольствием сидела рядом на пассажирском сиденье, — на ее лице мелькает тень, которую я не могу расшифровать. — Но, Хед, теперь у него есть ребенок.
— Знаю, — я опускаю взгляд на кофе.
— Я серьезно, — она подается вперед. — Через год ты просто возьмешь и уйдешь? Бросишь их?
Точно такие же вопросы задавал Уит. И я пришла, совершенно не готовая к допросу.
— Мы как-то не обсуждали, что будет «после», — я ковыряю краешек бейгла. — Все слишком ново.
— Но ты ведь об этом думала.
— Конечно, думала.
Онор терпеливо ожидает, пока я отвечу или выдам больше информации. Этим приемом всегда вытягивала правду. Просто ждала, пока я больше не смогу выносить тишину.
— В смысле, Истон же тоже не горит желанием жениться, — произношу я. — Мы просто оказываем друг другу услугу. Вот и все.
Она ничего не отвечает. Лишь делает глоток кофе.
— Хватит так на меня смотреть.
— Как «так»?
— Как будто считаешь, что я вру.
— А ты не врешь?
Вопрос повисает в воздухе, и я не отвечаю, потому что, честно говоря, сама не уверена. Казалось, что я знаю ответ, но теперь уверенности поубавилось.
— Фотографии выглядят весьма убедительно, — наконец произносит она, и тон становится мягче.
— Я не заходила в сеть.
Онор качает головой с таким видом, будто я сказала полнейшую чушь.
— Хед. Вы повсюду. Люди окрестили вас «новой семьей "Кольтс"», никто даже не подозревал, что Истон Бейли на такое способен. Когда все закончится, последствия будут масштабными.
Я киваю и сглатываю подступивший к горлу ком.
Об этом, пожалуй, не задумывалась: публика прознает о правде, когда наша история подойдет к концу.
— Как малыш? — спрашивает она. — Он нормально переносит перемены?
— Таннер... — я делаю паузу, чувствуя, как на губах сама собой расплывается улыбка, — милый. У него есть такая фишка: когда радуется, то поднимает ручки и все тельце начинает вибрировать. И уже обожает книги, за что Феликс всецело приписывает заслуги себе. А еще плачет, когда Истон выходит из комнаты, но не раздражающе, а скорее... — я запинаюсь. — Не знаю. Просто кажется сильно привязанным к Истону, словно понимает, что это его папа.
Онор смотрит на меня, но я не могу прочесть ее эмоции.
— Что? — не выдерживаю я.
Она медленно качает головой.
— Ничего. Просто... судя по фотографиям, ты им очень очарована, — она берет кофе. — Мне просто интересно, что будет, если объявится мать, — ее взгляд не отрывается от моего лица. — В каком положении окажешься ты?
Я отрываю кусочек круассана, не собираясь его есть.
— Честно говоря, не знаю. Я стараюсь об этом не думать.
Она медленно кивает.
— А если не появится? Если пройдет год, и вас так и останется трое?
— Онор, о чем ты пытаешь спросить?
Она молчит, и на секунду кажется, что Онор собирается сказать что-то очень важное. Губы приоткрываются, прежде чем она произносит:
— Я просто... не хочу, чтобы тебе было больно.
В этот момент телефон на столе загорается. Онор бросает на него взгляд, и все тело напрягается.
— Прости, это из больницы, — она прижимает трубку к уху. — Алло... да, это я.
Ее лицо бледнеет по мере того, как она слушает.
— Хорошо, я скоро буду, — она сбрасывает вызов и тянется за сумкой. — Нужно бежать, бабушка очень нервничает.
— Конечно, беги, — я тоже встаю. Обхватываю Онор руками и крепко обнимаю. — Скажи, чем я могу помочь?
Она отстраняется и берет мое лицо в ладони – так же, как делала еще с подростковых времен. Когда хотела сказать, что я потрясающая и не должна убиваться из-за измены Тайлера Ричардса, или когда я запнулась, читая эссе перед всем классом.
— Ты самая офигенная девчонка из всех, кого я знаю. Но будь осторожна, ладно? С малышом. Убедись, что четко понимаешь, во что ввязываешься, прежде чем слишком сильно привяжешься.
— Не привяжусь.
Она одаривает меня взглядом, в котором ясно читается, что она не верит ни единому слову. Затем толкает дверь и выбегает на улицу, прижимая телефон к уху.
Я снова сажусь за столик и сверлю взглядом кофе, к которому едва притронулась.
Убедись, что четко понимаешь, во что ввязываешься, прежде чем слишком сильно привяжешься.
Не привяжусь.
Я забираю кофе, выбрасываю остатки круассана и выхожу из кафе, направляясь в книжный. И все же мы с Онор кардинально отличаемся. Через год я буду готова к новому приключению. Как и всегда.
Когда я толкаю дверь магазина, телефон вибрирует. В сообщении от Феликса прикреплена фотография Таннера, уснувшего у него на груди, – оба в окружении раскрытых книг.
Я улыбаюсь еще до того, как успеваю это осознать.
Вообще ни капли не привязалась.
Глава 22 Истон
Глава 22Истон
Застегнув чемодан, я опускаюсь на край кровати, и взгляд сам собой цепляется за пустую кроватку Таннера. Выездные матчи случались и раньше, но в такую долгую поездку я отправляюсь впервые. Целых шесть ночей вдали от дома.
В дверь стучат, и я поднимаю голову. На пороге, прислонившись плечом к косяку, стоит Хедли.
— Буду присылать по десять видео в день, а по вечерам обязательно созвонимся по видеосвязи.
— Как остальные парни справляются? — я тяжело опираюсь локтями о колени.
Хедли пересекает спальню и опускается рядом. Таннер дремлет в манеже в гостиной: пришлось вынести его туда из-за сборов. Рано или поздно мне предстоит задуматься о переезде.
— Мне очень жаль. Знаю, что будет нелегко.
Она не кормит меня фальшивыми утешениями и не пытается сгладить углы разговорами о профессиональном долге, за что я искренне благодарен.
— Уверена, другим ребятам из команды тоже приходится несладко, — она бросает на меня сочувствующий взгляд. — Нет ничего хорошего в том, чтобы надолго расставаться с ребенком.
Кивнув, я сглатываю подступивший ком. Желваки сводит от мысли, что Таннер не увидит меня без малого неделю. По младенческим меркам срок тянет на целый месяц.
Сделав глубокий вдох, я поднимаюсь на ноги.
— Тут уж ничего не сделаешь. Чувствую, я должен как-то компенсировать то, что оставляю вас одних.
Хмыкнув, Хедли заваливается на спину прямо поверх покрывала.
— Не откажусь от оргазма, раз уж предлагаешь.
Я безотрывно смотрю на нее: подол футболки задрался, обнажив полоску живота. Из-за по-апрельски теплой погоды она в шортах. Ноги всегда потрясающе смотрелись, обхватываю мою талию.
Мы так и не заговаривали о возвращении секса в отношения, хотя уже не раз возникали моменты, когда до одури хотелось сорвать с нее одежду и глубоко толкнуться внутрь. Вот только грань дружбы теперь ощущается иначе. Вряд ли получится так же легко сохранить все в рамках необременительной интрижки, как раньше.
— Только дай знать, и через две целых одну десятую секунды я уже буду между твоих ног.
Грех не воспользоваться моментом и слегка не прощупать почву.
Рассмеявшись, Хедли садится по-турецки.
— Мы и одни прекрасно справимся, а ты оглянуться не успеешь, как вернешься. Ну а пока – просто пиши, как только почувствуешь тоску по Таннеру.
Я ни капли не виню Хедли за то, что та пропустила провокацию мимо ушей. Иначе мы бы все только усложнили.
Многое в жизни давалось мне без особого труда, но жить под одной крышей с Хедли оказалось проще простого. Да настолько, что закрадываются сомнения: не упускаю ли я какой-то подвох? Почему игра в семью протекает столь гладко? Я до чертиков боялся присутствия девушки в доме круглые сутки, однако пока все складывается великолепно.
Я протягиваю руку, и Хедли, ухватившись, позволяет поднять себя с кровати. Не удержавшись, я крепко прижимаю ее к себе.