Вслух ни за что не признаюсь, но по ней я тоже буду скучать.
Поверить трудно, но вечера, когда Таннер засыпает, а мы запоем смотрим сериалы, стали особенными. Если честно, пожалуй, даже лучшей частью дня.
— Еще раз спасибо, — шепчу я ей на ухо.
— Прекрати рассыпаться в благодарностях. Не забывай: ты и в ответ многое для меня делаешь.
Усмехнувшись, я напоследок вдыхаю ее аромат и отстраняюсь.
— Что правда, то правда. За тобой должок.
Хедли шутливо шлепает меня по руке, а я жду, когда она выйдет из спальни.
Волочить чемодан оказывается невыносимо тяжело – словно внутри спрятан труп. На самом деле мне хочется топать ногами и вопить во все горло, что никуда не поеду. Бросив поклажу у входной двери, я подхожу к манежу и замираю над спящим Таннером.
Малыш раскинул ручки и ножки звездочкой, безмятежно посапывая на спине. По пухлой щеке стекает струйка слюны, а рядом сиротливо валяется выплюнутая соска.
Поцеловав кончики собственных пальцев, бережно прижимаю их к его крохотному сердцу.
— Я скоро вернусь, дружище. Оглянуться не успеешь.
Каким-то чудом заставляю себя отвернуться и замечаю Хедли: с кухни она одаривает меня теплой улыбкой.
Я достаю из бумажника наличные и кладу на столешницу.
— На первое время, пока не доставят кредитку.
— Истон, нет.
Так и знал, что Хедли начнет упираться, но оплачивать нужды ребенка вовсе не ее обязанность. Я уже заказал кредитку, вот только банк ее пока не выпустил.
— Возражения не принимаются. Трать на все, что понадобится Таннеру. И на себя тоже.
На себя она их тратить не будет. Я никогда не спрашивал, на какие средства Хедли живет. Известно лишь, что в путешествиях она постоянно перебивалась случайными заработками – от помощницы в пекарне до официантки. Однако меня не покидала мысль: у нее наверняка имеется какой-то дополнительный источник дохода.
— Все, иди давай. Опоздаешь ведь, — положив ладони на плечи, Хедли легонько подталкивает меня к выходу.
Перехватив ручку чемодана, я бросаю прощальный взгляд на манеж и открываю входную дверь.
— Я оставил список номеров на случай, если срочно понадоблюсь.
— Видела, — кивает она с улыбкой. — А теперь ступай и будь тем звездным шорт-стопом, из-за которого все пищат от восторга. Мы справимся.
На секунду мы встречаемся взглядами. И как бы я вообще справлялся?
Коротко кивнув, я переступаю порог, искренне ненавидя то, что теперь нас разделяет закрытая дверь.
Глава 23 Истон
Глава 23Истон
Как только самолет отрывается от взлетно-посадочной полосы в О'Хара и пути назад уже нет – я лечу в Нью-Йорк, хочу того или нет, – я решаю провести время в полете с пользой.
Толкаю Деккера, сидящего в соседнем кресле, и он отрывается от книги.
— Помнишь, как я летал в Кабо на мальчишник брата?
Он покачивает головой из стороны в сторону.
— Вроде да.
— Мы еще тусили накануне вечером, помнишь?
Единственная причина, по которой я это помню, – жуткое похмелье на следующий день в самолете, когда из-за турбулентности меня трижды вывернуло в туалете.
— Ты реально ждешь, что я вспомню? — усмехается Деккер.
— В ту ночь я с кем-то переспал, — я стучу кончиком ручки по бумаге.
Он подается ближе и заглядывает в записи.
— Что ты делаешь?
— Составляю список тех, кто потенциально может быть матерью Таннера.
Его брови ползут вверх, и Деккер толкает Хейса ногой.
Хейс распахивает глаза и вынимает наушники.
— Что?
— Зверюга составляет список потенциальных мамаш.
Я одариваю Деккера убийственным взглядом.
— Я вообще-то не планировал посвящать в это всех подряд.
Хейс пихает локтем Фостера, и тот тоже достает наушники.
— Чего вам? — он переводит взгляд с одного на другого, останавливаясь на мне.
— Зверюга вышел на тропу поисков матери ребенка, — Хейс подается вперед. — Реально думаешь, что у тебя есть шанс это выяснить?
— Твой негатив ни к чему. Спи дальше, — я отмахиваюсь.
— Не-а, мне как раз не хватало драйва в жизни, — он закатывает глаза. — Ну и кто в кандидатках?
Фостер выхватывает список у меня из рук.
— Эй, мы не в четвертом классе, чтобы ты отбирал записку, которую я пишу девчонке!
Он лишь смеется, пробегается глазами по тексту и возвращает листок.
— Не думаю, что «рыжая из клуба перед Кабо» – это хорошая зацепка.
— И это все? — Хейс скептически выгибает бровь.
— Не переживай, еще есть «девчонка с матча "Фэлконс"».
Фостер и Хейс переглядываются. Вид у обоих такой, будто готовы вынести приговор.
— Не надо так. Взглянул бы я на вас, если бы пришлось вычислять, кто родил вашего ребенка.
— Лейтон. Легкотня, — с абсолютно невозмутимым лицом парирует Хейс.
— А я с точностью до минуты знаю, когда заделал Келли ребенка, — добавляет Фостер.
При этих словах Хейс издает страдальческий стон, но благоразумно помалкивает.
— Я имею в виду время до того, как в вашей жизни появились Лейтон и Келли, — меня бесит необходимость оправдываться, но при этом сгораю от стыда, потому что то, что я не могу вспомнить ни одного имени, и правда слегка пугает.
— А зачем ты вообще хочешь ее найти? — спрашивает Деккер, как всегда, самый благоразумный из всех.
Хейс пожимает плечами.
— У тебя же есть Хедли.
— На год, — тихо отзываюсь я. — А я хочу, чтобы в жизни Таннера была мама.
— Хедли могла бы стать его мамой, — Фостер бросает на меня взгляд, который я воспринимаю как вызов.
Чего он не понимает? Хедли – не мама Таннера, и она не собирается задерживаться в этой роли дольше, чем того требует наш уговор. Дух Хедли просто иссохнет и умрет, если ей придется осесть на одном месте. Да, сейчас все отлично: она получит свой книжный, но я сильно сомневаюсь, что она когда-нибудь захочет сковать себя узами традиционной жизни.
Не то чтобы я сам искал чего-то большего, чем у нас уже есть. Это не про нас. Так что я вообще не понимаю, почему мы заговорили о ней.
— Я не хочу, чтобы он рос без матери, — я не могу объяснить, почему для меня это так важно, но это так. — Если она действительно не хочет иметь с ним ничего общего, я смирюсь и пойду дальше. Но если она где-то там сводит концы с концами, или ей просто нужна была передышка, или она не знала, как ко мне подступиться – это совсем другое дело. У меня такое чувство, будто кто-то взял всю мою жизнь, разобрал на куски, подбросил в воздух, и теперь все превратилось в одну сплошную мешанину.
Фостер молча смотрит на меня, пока Деккер и Хейс рассуждают о том, что, возможно, Таннеру будет только лучше, если мать исчезнет из его жизни, раз уж она так с ним поступила.
Фостер протягивает руку.
— Дай-ка еще раз взглянуть на список.
— Спасибо.
Он перечитывает его.
— Ты переспал с кем-то в Кабо. Есть кто-то, кому ты можешь позвонить? Кто-то, кто мог запомнить ее имя? Она была из числа гостей на свадьбе?
Я киваю.
— Уже позвонил, жду ответа.
— Ну, с этим уже что-то проясняется. А в клубе накануне вечером ты был с Декком?
— Ага. Наконец-то хоть кто-то решил реально помочь, — я кошусь на Хейса с Деккером, и те синхронно закатывают глаза.
— Ты хоть представляешь, со сколькими девчонками ты переспал? Я не могу вспомнить их всех, — Деккер поднимает руки. — Особенно тех, что были так давно.
— Там небольшой временной промежуток, — я пытаюсь обнадежить себя, но Деккер прав. Лица большинства из них слились в одно сплошное размытое пятно.
Боже, как бы мне сейчас было стыдно перед матерью. Не думаю, что я значил для этих женщин что-то большее, чем просто веселая ночь с игроком «Кольтс». Могу сказать в свое оправдание лишь одно: я никогда никому не давал ложных надежд.
— Ладно, Деккер постарается поскрести по сусекам памяти и выудить хоть что-то с той ночи. А на матче «Фэлконс» с тобой кто-то был? — Фостер выжидающе смотрит на меня.