— Тут не поспоришь, — он примирительно поднимает ладони. — Мы-то вообще думали, что вы растеряетесь и будете тыкаться как слепые котята, — я открываю рот, но Деккер продолжает: — Но все сложилось иначе. Знаю, не мне тебя учить – у нас с Пенелопой тоже все закрутилось стремительно. Но я-то любил ее с самого детства, а ты два года просто крутил роман с Хедли, даже не задумываясь о чем-то серьезном, — стоит снова открыть рот, как он опять меня перебивает: — Просто убедись, что любые твои действия продиктованыправильными мотивами – ради общего блага, но прежде всего ради Таннера.
Я шумно выдыхаю и перевожу взгляд на идеально подстриженный газон. Пожалуй, лишь а поле, у меня никогда не возникает сомнений. Я действую нстинктаивно и благодаря многолетним тренировкам, ни на секунду не колеблясь. И главное: совершив промах, умею с легкостью вычеркнуть его из памяти и двигаться дальше. Но с Таннером или Хедли такой номер не пройдет.
В сделке на ее долю выпадает куда больше трудностей. На мне брак отражается минимально: нельзя спать с другими, да еще приходится лгать семье. У нее же и график, и вся жизнь полностью перевернулись. Фактически, именно Хедли тащит все на себе.
— Я не утверждаю, будто хотеть ее неправильно или что чувства не могут измениться, — он качает головой. — Но ты ведь привык бросаться в омут с головой, Ист, а в этой ситуации нужно сперва прощупать почву. Знаю, не в твоих правилах осторожничать, но...
Деккер прав. Мне ни разу в жизни не доводилось осторожничать и прощупывать почву. И едва ли Хедли поступала иначе – в этом, скорее всего, и кроется одна из причин того, почему между нами всегда ощущалось родство душ. Мы были слеплены из одного теста, но теперь, когда связали обязательства на целый год, наши отношения меняются. Меняемся и мы сами.
Я просто глаз не могу от нее оторвать. Черт, видеть Хедли рядом с Таннером – сплошная пытка. Она искренне любит мальчишку, я же вижу. А тот случай с кренделем в зоопарке, когда мазнула пальцем по моему подбородку... До безумия хотелось перехватить ее руку и прильнуть губами к пальцам. С каждым днем я не просто все сильнее хочу видеть ее в своей постели, а ежедневно открываю что-то новое.
На мгновение я погружаюсь в раздумья.
— Классные фотки из зоопарка, кстати. Хейзел в бешенстве, что ты нас не позвал.
Я закатываю глаза.
— Да я собирался...
— Но тебе хотелось побыть только втроем, с Хедли и Таннером? — он многозначительно приподнимает брови.
Я киваю.
— Я так Пенелопе и сказал.
— И что она?
— Издеваешься? Да девчонки готовы принять ее в компанию на правах почетного члена, независимо от того, останешься ты женат или нет. Они от нее просто без ума.
Да и как не любить Хедли? Она же потрясающая. Разве не поэтому я здесь торчу?
Деккер берет пиво и, запрокинув голову, осушает бутылку.
— Всегда можно с ней переспать и проверить, — хмыкает он.
— Серьезно? — я резко оборачиваюсь к Деккеру с робкой надеждой.
— Нет, — с каменным лицом обрывает он.
Плечи разочарованно опускаются – слишком уж хорошо звучало. И все же мне безумно интересно: переспи я с Хедли, исчезло бы наконец дурацкое напряжение, вспыхивающее каждый раз, стоит нам встретиться взглядами? Уверен, у нее в жизни еще не было столь долгого воздержания. Хедли ведь тоже наверняка на грани.
Деккер качает головой.
— Твой член в этом деле не участвует, пока все не решишь.
— Но он страшно не любит оставаться в стороне, — ворчу я.
Деккер шутку не оценивает. Впрочем, ничего удивительного: он никогда не ведется на попытки уйти от серьезного разговора.
— Ладно, папочка, намек понят.
Он поднимается.
— Ты ведь не просто так позвонил мне, а не Фостеру. Помни об этом.
— Ты мой лучший друг, — отзываюсь я.
— Ты и сам прекрасно понимал, что спать с фиктивной женой-няней – паршивая затея. Просто нужно было услышать это от кого-то другого. Именно поэтому я здесь и стою. Удачи с обретением мамочки. Расскажешь, чем все закончилось.
Деккер спускается по ступеням, и в кармане вибрирует телефон.
Хедли: Эй, ты где?
Я: На крыше
Хедли: Ужасно неловко просить, но ты не против поужинать с моей мамой? Она прямо наседает – только что прислала расписание со знаком вопроса напротив сегодняшней даты
Я шумно вздыхаю. Это меньшее, что могу для нее сделать.
Я: Конечно. Сейчас спущусь
Хедли: Спасибо! Посреди ужина притворюсь, что мне нездоровится, и мы сможем уйти пораньше
Я ничего не отвечаю, допивая пиво. Мы пробудем там столько, сколько потребуется.
Я слишком сильно задолжал Хедли.
Пусть игра в любящего мужа отнимает последние силы – эти прикосновения, поцелуи напоказ... Настоящая изощренная пытка, самая мучительная прелюдия из всех, в которых когда-либо доводилось участвовать.
Глава 27 Истон
Глава 27Истон
Мы берем такси и едем в северный пригород Чикаго, где живет мать Хедли.
Таннер пристегнут в детском автокресле, но, несмотря на то что Хедли сидит по другую сторону от меня, ее тревога заполняет весь салон. Всю дорогу не отрывает взгляда от окна, реагируя на шутки лишь слабой улыбкой, прежде чем снова отвернуться.
— Эй, — я тянусь через Таннера и дотрагиваюсь до ее руки. — Я был рожден для этого момента.
Она улыбается и кладет руку Таннеру на грудь.
— Ты даже не представляешь, какая она.
Мы сворачиваем на подъездную аллею, обсаженную деревьями с обеих сторон, и в поле зрения появляется дом. Мои подозрения подтвердились: Хедли Харгроув из богатой семьи.
Когда перед нами вырастает огромный особняк в тюдоровском стиле и машина огибает круглую подъездную дорожку, лицо Хедли заметно искажается. Дом украшен по-весеннему: вдоль ступенек, ведущих к двойным парадным дверям, расставлены цветочные горшки. Перед входом припаркованы «Ренж Ровер» и внедорожник «Мерседес».
— Уит со Слоун тоже приехали, — бормочет она себе под нос.
Хедли открывает дверь, как только водитель тормозит у дома. Я делаю то же самое и отстегиваю автокресло, чтобы достать Таннера. Поблагодарив водителя, я присоединяюсь к Хедли по другую сторону машины.
Она стоит перед домом, не сводя с него глаз. Я переплетаю свои пальцы с ее и ободряюще сжимаю, давая понять:я здесь, я на твоей стороне.
— Просто чтобы ты знал: мама не верит в подлинность нашего брака, а то, что я оттягивала встречу, ссылаясь на твой график, сделало ее еще более скептичной. Она будет придираться к каждому шагу и каждому взгляду. Не поверила в этот брак, даже если бы ты трахнул меня прямо на обеденном столе. И даже тогда просто раскритиковала бы твою технику.
— Мы оба знаем, что я получил бы твердую пятерку с плюсом, но если понадобится, готов пожертвовать собой ради команды.
Хедли прислоняется головой к моему плечу, и я инстинктивно целую ее в макушку.
— Заранее прошу прощения, но все же надеюсь, что это будет не слишком мучительно.
— Ради меня ты миришься и с худшим. Пустяки.
И я говорю это абсолютно искренне. Хотя в соцсетях не было никакого негатива – кажется, все поддерживают нас как семью, – я прекрасно знаю, как быстро ветер может перемениться. Я это уже видел. Келли здорово досталось из-за Фостера, и я никогда бы не хотел, чтобы Хедли оказалась на ее месте.
Двойные двери распахиваются, и я предполагаю, что женщина в дорогом платье с цветочным принтом – это ее мать.
— Почему вы там топчетесь? Дайте же мне познакомиться с зятем.
Ее поза кричит «добро пожаловать», но улыбка прямо-таки вопит «я кусаюсь».
Мы идем к крыльцу в одном темпе. Когда мы переступаем порог и оказываемся в просторном холле с огромной люстрой и винтовой лестницей, идущей вдоль стены, она не обнимает ни Хедли, ни меня.
Хедли наспех нас представляет, и рука Марго в моей оказывается такой же холодной и неприветливой.
— О, я так и думала, что ты возьмешь ребенка, — мать бросает на переноску взгляд, полный брезгливости.