— Приглашение было в последнюю минуту, — отзывается Хедли.
— Я старалась предупредить заранее, но его график такой плотный, — она поворачивается ко мне. Для меня это звучит странно, учитывая, что секунду назад она говорила обо мне в третьем лице, хотя я стою прямо здесь. — Тебя так просто не поймаешь. Не в этом ли причина столь внезапного предложения руки и сердца для Хедли?
Матерь божья, эта женщина играет по совершенно иным правилам, с которыми я раньше не сталкивался.
— Во время сезона график и правда забит. Прошу прощения за задержку, и, конечно же... я должен был просить у вас ее руки. Извините.
Она отмахивается.
— Ну, мы все прекрасно понимаем, что ее отца ты бы для этого не нашел, да и, откровенно говоря, даже если бы я ответила отказом, она бы все равно выскочила за тебя. Наша Хедли делает что хочет и когда хочет, — она смеется, но смех лишь эхом разносится по огромному холлу – ее юмор явно не заходит. — Мне стоило догадаться об этом еще в детском саду, когда она наотрез отказывалась раскрашивать, не выходя за контур, — она снова смеется.
Хедли напрягается.
— Ну, доставайте малыша, — она машет рукой в сторону переноски и разворачивается. — Мы в столовой. Слоун и Уит приехали вовремя.
Хедли шумно выдыхает.
— Раунд первый окончен, — шепчет она.
Я ставлю переноску у двери, отстегиваю Таннера и прижимаю его к груди.
— Никогда не видел, чтобы мать и дочь были настолько разными.
— Ну, у нее есть Слоун. Они на одной волне. Пойдем.
Столовая оказывается огромной комнатой с двумя громадными люстрами. Стол сервирован только с одного конца, а справа между двумя стульями втиснут детский стульчик. Это значит, что Таннер будет сидеть между нами.
— Слоун была так любезна, что позволила тебе воспользоваться стульчиком, который они используют, когда приезжают на воскресные обеды, — говорит Марго.
Очевидно, что Хедли на этих обедах не бывает, раз уж она ни разу не уезжала от меня в воскресенье, чтобы приехать сюда. Марго просто в очередной раз указывает ей на ее место.
— Спасибо, Слоун, — говорю я, пока Хедли садится на место, ближайшее к матери, словно пытаясь закрыть меня от надвигающейся бури.
— Ты же левша, сядь с другой стороны от него, — я усаживаю Таннера в стульчик.
Я замечаю, как брови ее матери ползут вверх от того факта, что я знаю, что Хедли левша.
— Ой, да все нормально...
— Все отлично, — я отодвигаю для Хедли стул, и она садится.
— Спасибо.
Я обхожу Марго со спины и протягиваю руку брату Хедли.
— Истон Бейли.
— Уит. Рад знакомству. Классное предложение, — он подмигивает: он-то уже в курсе, что это все было лишь спектаклем.
— Да, это было очаровательно. Моя мама была бы в восторге. Я почти чувствовала все эти эмоции через фотографии в интернете.
— Мам, — со вздохом произносит Хедли.
— Ты, должно быть, Слоун, — я протягиваю руку ее сестре.
Она изящно принимает рукопожатие, ее ладонь едва касается моей.
— Мозоли. Как усердно вы трудитесь.
— Слоун, — с раздражением огрызается Хедли.
— Сочту за комплимент. Значит, я хорошо справляюсь со своей работой, — я возвращаюсь на место и сажусь.
Замечаю на столике Таннера несколько снеков, которые Хедли, должно быть, положила туда, пока я представлялся.
— Какой милашка, — говорит Уит. — И как вам вдвоем дается эта адаптация?
Хедли улыбается Таннеру.
— Отлично. Ему нравится в книжном. Он обожает Феликса.
Уит улыбается.
— Надеюсь, им с Марко скоро найдут семью.
— Слава богу, бабушка наняла тебе хороших работников, — с нажимом произносит Слоун, глядя на Хедли.
Хедли одаривает ее приторно-сладкой улыбкой. Под столом мои пальцы сжимаются в кулак – я понимаю, что ей приходилось терпеть это всю свою жизнь. Неудивительно, что она не горит желанием жить в Чикаго. Я бы отсюда тоже сбежал.
Еда уже на столе. Уит берет блюда и передает их матери. Она передает их мне, а я – Хедли, не желая накладывать себе раньше, чем она положит еду себе. Моя мама пришла бы в ужас от такого.
— Ой, ну что вы, вы же наш гость. Накладывайте. Хедли все равно почти ничего не ест. Ты вообще мясо ешь в последнее время? — спрашивает Марго.
— Лет с восемнадцати, да, — Хедли цедит слова сквозь стиснутые зубы.
Слоун смеется, но фальшиво.
— Как нам вообще за тобой уследить? Ты то веган, то вегетарианка, или как там еще это называлось, мама?
— Флекситарианка.
Они обе заливаются смехом.
— Брия пробует диету на растительной основе, это очень помогает от воспалений, — вставляет Уит.
Я ловлю улыбку, которую Хедли дарит брату.
По крайней мере, здесь есть хоть один человек, играющий за ее команду.
— Итак, Истон, расскажите о себе. Обычно я знаю о мужьях своих дочерей куда больше, но учитывая, что вы сбили мою дочь с ее вечно куда-то бегущих ног...
— Ну... я с Аляски...
— Да, я читала об этом. Наверное, я единственная теща на свете, которой приходится вычитывать информацию о новом зяте в интернете. Большая семья, так? Видела репортаж о вас в родном городе. Как причудливо: мама – директор, папа – учитель и тренер. Какая прелестная, крошечная жизнь на севере.
Я делаю вдох и беру бокал с вином. Обычно я бы от него отказался, так как завтра игра, но сегодняшний вечер, похоже, станет исключением.
— Там очень красиво, — произносит Хедли.
— О, так ты там была? Познакомилась с его родителями. Одна я осталась не у дел, — Марго сурово щурится на Хедли.
Я вытираю рот салфеткой.
— Нет. Моя сестра беременна и вот-вот должна родить, поэтому родители ждут появления внука, прежде чем прилететь. Мы вообще никому ничего не говорили, кроме моих друзей.
— А Онор знает? — она смотрит прямо на Хедли, затем опускает взгляд на стол. — Я слышала, ее бабушке становится хуже.
— Да, насколько мне известно, дела плохи, — добавляет Слоун.
Хедли делает глубокий вдох.
— Да, я знаю. Мы говорили с ней вчера.
— Бедная девочка. Застряла здесь, так и не смогла поступить в колледж или устроить свою жизнь. А некоторые тем временем просто разбрасываются своими привилегиями.
Хедли не отрывает взгляда от тарелки, ковыряясь вилкой в картофельном пюре. Она зачерпывает немного пюре ложкой и протягивает Таннеру.
— Я могу сам, — говорю я.
— Я хочу, — она встречается со мной взглядом, и я понимаю: для нее это способ отвлечься, поэтому не возражаю.
— И вы играете за «Кольтс» всю свою карьеру? — перебивает Марго.
— Одиннадцать лет.
— Поразительно, — это слово падает в тишину без малейшей капли теплоты. — И за одиннадцать лет вы ни разу не задумывались о том, чтобы остепениться, вплоть до этого момента?
Уит тянется за корзинкой с хлебом, поглядывая на меня через стол.
— Я просто не встречал подходящего человека, — произнося эти слова, я смотрю на Хедли.
Она улыбается, но ее щеки бледны. Мы сейчас играем роли, но лично я не чувствую, что притворяюсь.
Марго прослеживает мой взгляд, смотрит на Хедли и снова на меня.
— Ну разумеется, — она поднимает бокал. — И Таннер.
Я чувствую, как меняется энергетика в комнате.
— Он чудесный малыш, — поспешно вставляет Хедли. По ее тону я слышу: она пытается перехватить вопрос, словно хочет остановить несущийся на нас товарный поезд.
— Разумеется, я же видела фотографии, — улыбка Марго не дрогнула ни на миллиметр. — Полагаю, меня больше интересует его мать. Должно быть, это весьма непростая ситуация – не знать...
— Мы с этим разбираемся, — мой голос звучит ровно и вежливо – именно так, как учила меня мать.
— Разумеется, — Марго склоняет голову. — Просто теперь Хедли несет ответственность за ребенка, чья мать может появиться в любой момент и полностью разрушить...
— Мы с Хедли принимаем все решения касательно Таннера вместе, — я аккуратно кладу вилку на стол. — И что бы ни случилось дальше, мы справимся с этим тоже вместе.