Я киваю, втайне жалея, что не могу поверить: все меняется слишком стремительно и непредсказуемо, да и Истон, похоже, этого не ожидал.
— Ладно. Как скажешь.
Я протягиваю руку и толкаю дверь, освобождая дорогу коляске.
В «Пипер» бывала лишь однажды, когда искала Истона, а после переезда все некогда было заглянуть – в основном потому, что почти безвыездно сижу с Теннером. Мне уже доводилось слышать от девчонок о крутом нраве Руби, так что ее нежелание выйти из-за стойки и поприветствовать нас не становится сюрпризом.
— К слову, — бормочет идущий рядом Истон, вкатывая коляску с Теннером внутрь, — Руби со мной не разговаривает.
Я даже не поворачиваю головы.
— И что ты опять натворил?
Истон выдыхает.
— Давненько сюда не заходил, а о женитьбе она узнала от третьих лиц.
Теннер весело сучит ножками и восторженно повизгивает, совершенно не заботясь о чужих драмах.
— Только... дай самому сказать, — добавляет Истон.
Я скептически кошусь на него.
— Идея – хуже не придумаешь. Ты ее и так уже обидел.
Руби даже глаз не поднимает, сосредоточенно полируя бокал за стойкой. Стоит подойти вплотную, как она и вовсе демонстративно перестает нас замечать.
Истон прочищает горло.
— Руби...
Она оставляет его слова без внимания, отставляет сияющий бокал в сторону и тянется за следующим, принимаясь протирать все теми же размеренными, отточенными движениями.
Я прикусываю губу, сдерживая улыбку.
— О, а она мне нравится.
— Не подначивай, — бурчит он.
Я опираюсь на стойку.
— Так вот вы какая, та самая знаменитая Руби.
Она поднимает взгляд – ни намека на приветливую улыбку, лишь цепкие, оценивающие глаза.
— Значит, ты и есть та самая?
Истон неловко переминается с ноги на ногу.
— Да, знакомься, ее зовут...
Руби предостерегающе поднимает палец, и он тут же прикусывает язык.
Я плотно сжимаю губы, чтобы не прыснуть со смеху: интуиция подсказывает, что улыбку не оценят.
— Хедли.
Она подолгу задерживает взгляд на моем лице, затем переводит на руку, лежащую на коляске, и, наконец, на кольцо.
— Жена, значит?
Я киваю.
— Прости, что Истон не привел меня раньше.
— У самой-то ноги есть, верно?
Истон пристраивается рядом и приобнимает меня за талию. Любые прикосновения даются ему удивительно легко и непринужденно, в то время как я в последнее время от каждого касания буквально каменею – изо всех сил пытаясь заставить собственное тело никак не реагировать.
— Ну брось, Руби, смени гнев на милость, — просит Истон. — Она человек хороший. Злись на меня.
— Что будешь пить? — обращается она ко мне.
Истон многозначительно улыбается: судя по всему, большего радушия все равно не дождаться.
— Мне пока просто водички, если можно.
Отставив бокал, она заглядывает в холодильник под стойкой и протягивает бутылку воды.
— Разумный выбор, тебе еще за младенцем присматривать.
— Спасибо, — отзываюсь я, откручивая крышку и одаривая Истона победной улыбкой в духе «ха-ха, а мне вот налили».
— А тебе шиш, — отрезает она, тыча в Истона пальцем и направляясь в другой конец стойки к одному из посетителей.
— Ты ее и правда не на шутку разозлил.
Он увлекает меня от стойки.
— Долго злиться она не сможет. Никто не может, — заявляет он, подмигивая, и катит коляску с Теннером к служебной двери с табличкой «Посторонним вход воспрещен».
Я толкаю дверь, уступая дорогу, и он принимается завозить коляску внутрь. Я уже было делаю шаг следом, но вдруг Истон резко замирает как вкопанный.
— Мама? Папа?
— Сюрприз! — хором доносится изнутри.
Истон испуганно косится на меня, подняв брови чуть не до самых корней волос.
Кажется, меня вот-вот стошнит.
Глава 31 Хедли
Глава 31Хедли
Истон заходит в подсобку, а мне хочется просто развернуться и убежать. Словно предугадав порыв, парень перехватывает мое запястье. Глаза округляются, голова протестующе качается, но хватка лишь увлекает следом. Оступившись, мне удается лишь врезаться в широкую грудь, но сильные руки вовремя подхватывают от падения.
Его родители слишком очарованы Таннером, чтобы заметить нас. Они сидят на корточках, мама щекочет малышу животик, отчего тот заливисто хихикает и визжит. У нее рыжие волосы и кожа заметно светлее, чем у Истона – наверное, потому, что он постоянно торчит на солнце во время игр.
Волосы его отца куда более седые, чем казалось через камеру, но в них все еще пробивается много каштановых прядей. Он замечает меня первым, на его губах расцветает улыбка, и он легонько толкает жену локтем.
Хватка Истона на моей талии становится крепче, когда его родители выпрямляются и оценивающе смотрят на нас.
— Хедли, — его мама обходит коляску и бросается ко мне, сжимая в теплых объятиях. — Я счастлива наконец-то познакомиться с тобой вживую.
Я замираю, руки безвольно повисают вдоль тела, зажатые в ее объятиях. Даже не припомню, когда меня в последний раз так крепко обнимал незнакомый человек. Истон легонько подталкивает меня локтем, и я, поняв намек, обнимаю ее в ответ.
— Я тоже, — выдавливаю я севшим голосом.
Она отстраняется, но не отводит взгляда. Ее глаза не отрываются от моих, и я понятия не имею, то ли мне нужно как-то отреагировать, то ли она ждет, что я что-то скажу.
— В жизни ты еще красивее.
— Спасибо, — мои щеки обдает жаром.
— Холли, — подает голос его отец.
— Ой, прости, — она машет рукой и прижимает ее к груди. — Я мама Истона, Холли, — затем она указывает на его отца. Если я когда-нибудь задавалась вопросом, как Истон будет выглядеть в старости, то ответ стоит прямо передо мной. — А это его отец, Остин.
Остин делает шаг вперед, протягивая руку.
Холли шлепает его по плечу.
— Это твоя невестка. Обними ее.
— Может, она не хочет, чтобы ее обнимали, — возражает Остин.
— Чушь какая, теперь она наша семья.
— О, это необяза...
Прежде чем успеваю договорить, Остин сгребает меня в охапку. Не так крепко, как его жена, но очень искренне, и единственное, о чем я могу думать: наверняка потом спросит у Истона, почему я стояла как вкопанная.
— Добро пожаловать в семью, — говорит он, отступая обратно к жене. — Мы очень рады, что ты теперь с нами.
Остин настолько открытый и искренний, что у меня на глаза наворачиваются слезы. Я быстро моргаю, отказываясь устраивать сцену из-за того, что эти двое незнакомцев заставили меня почувствовать себя более желанной, чем моя собственная мать на прошлой неделе.
— Спасибо, — произношу я, не зная, что еще могу им дать.
— А для меня обнимашек не будет? — встревает Истон, разрушая трогательный момент.
— Если ты еще не поняла, Хедли, мой сын просто жаждет внимания, — Холли касается моей руки, проходя мимо меня к нему.
Они обнимаются, и он на секунду закрывает глаза, прижимаясь щекой к ее голове.
— Могли бы и позвонить.
Мне абсолютно ясно: хоть Истон и в шоке от их внезапного появления, он искренне рад их видеть и очень по ним скучал.
Она отстраняется, беря его лицо в обе ладони.
— И испортить сюрприз? Ни за что.
— Харпер родила, и мы взяли билеты на ближайший рейс, — говорит его отец, подходя, чтобы обнять Истона. — Поздравляю, дядя.
— И никто мне не позвонил? — Истон звучит уязвленно.
Я бросаю взгляд на Деккера, тихо сидящего за столиком. А где Пенелопа и Хейзел? Мне бы сейчас очень не помешала группа поддержки.
— Потому что мы хотели сделать тебе сюрприз, но у нас есть куча фоток, — его мама снова поворачивается к Таннеру, затем смотрит на меня. — Можно я его достану?
Я едва не выпаливаю: «Это не мне решать, спросите сына».
— Это же твой внук. Я вообще удивлен, что ты еще этого не сделала, — отвечает за меня Истон. — Как там Харпер и малыш?