Пожалуй, эту тему стоит оставить для их личного разговора.
— Да, все так.
Холли молчит, продолжая смаковать кофе, а затем предлагает:
— Послушай, ты не против сходить в книжный вместе? До смерти хочется взглянуть на него после предложения руки и сердца. А Остин пообещал присмотреть за Таннером, пока мы не соберемся на матч.
На самом же деле мне жизненно необходима передышка. Будь Таннер мне сыном, а брак с Истоном – настоящим, я бы с радостью согласилась, но сейчас до смерти боюсь сболтнуть лишнего и все испортить.
И как только заядлым лжецам удается нормально жить?
— Разумеется. Вы не против пройтись пешком? К тому же можно взять с собой Таннера, он обожает магазин.
Холли пренебрежительно отмахивается.
— Уверена, тебе нужно немного отдохнуть.
Отдохнуть и правда не мешало бы, но возиться с Таннером совсем не в тягость. С ним на удивление легко. Конечно, как и у всех детей, случаются капризы и истерики, но мы выработали отличный режим.
— Тогда пойду собираться.
— Кушай, не отвлекайся! — машет она рукой. — Я рада наконец-то вырваться к вам после стольких месяцев ожидания. Думала приехать сразу, но Истон постоянно просил повременить. К тому же Харпер вот-вот должна была родить, так что разумнее казалось подождать. Думаю, все сложилось к лучшему. Ему давно не хватало капли ответственности.
Прежде чем успеваю что-либо ответить, с тихим скрипом приоткрывается дверь спальни, и в коридор выходит Истон – в одних шортах, с обнаженным торсом.
Пристрелите меня. Если бы прошлым вечером, обсуждая бушующее между нами сексуальное напряжение, Истон не говорил с мученическим видом, я бы решила, что он делает это нарочно.
Завидев Истона, Таннер заходится от восторга: машет ножками, то и дело приподнимаясь на стульчике и визгливо требуя, чтобы отец подошел.
— Доброе утро. Кажется, завтраком пахнет, — улыбается он матери и подходит к Таннеру. — Привет, приятель. Бабушка хорошо о тебе заботилась?
Он целует малыша, но стоит сделать шаг в сторону, как Таннер жалобно хнычет.
— Кажется, ему нужен папочка, — улыбается Холли.
— Ну ладно, ладно, — Истон расстегивает ремни, и Таннер пулей взлетает к нему на руки, крепко обнимая за шею.
Если я немедленно не убегу, то наброшусь на Истона прямо на глазах у его матери и ребенка. Я начинаю орудовать вилкой, стараясь как можно скорее доесть.
— Я подумала, не приготовить ли панкейки, но побоялась показаться навязчивой, — делится Холли.
Прихватив тарелку, я поднимаюсь и иду к раковине, но Истон с Таннером на руках обходит меня с другой стороны, и мы внезапно сталкиваемся лицом к лицу.
— Ты даже не поздоровался с женой, Ист, — наблюдает из-за стола Холли. — Верный способ навлечь на себя семейный гнев.
Мы встречаемся взглядами и сближаемся. Одной рукой я обнимаю его вместе с Таннером, проводя ладонью по рельефной, мускулистой спине.
Ладонь Истона ложится чуть выше ягодицы.
— Доброе утро,женушка .
Стоит попытаться отстраниться, как Таннер цепко хватает меня за шею.
— О, он хочет, чтобы вы поцеловались! — восторженно восклицает Холли.
— Ему просто нужна Хедли, — отзывается Истон.
— А вот и нет. Он обнимает вас. Ну же, поцелуйтесь ради ребенка.
Я подаюсь вперед, чувствуя, как пальчики Таннера щекочут шею.
Наши губы соприкасаются, и в эту секунду я до безумия хочу, чтобы Истон поцеловал меня по-настоящему, по-французски. Боже правый, совершенно теряю голову. Но при его матери и Таннере поцелуй остается исключительно целомудренным.
— Доброе утро.
— Сбежала, значит, — его взгляд плавно перемещается на толстовку.
— Прости, — оправдываюсь я, указывая большим пальцем в сторону спальни. — Наспех натянула первое, что под руку попалось, а твоя мама обмолвилась, будто эта вещь дорога как память. Раз уж ты проснулся, пойду переоденусь.
Истон сжимает ткань толстовки в кулаке и притягивает меня обратно.
— А мне нравится, как она сидит.
Он целует меня еще раз, совершенно без повода. Таннер приходит в полный восторг: пока наши губы сливаются в поцелуе, он весело шлепает обоих по щекам.
— До чего же сильно он вас любит! Пойду освежу макияж перед выходом, — поднимается Холли. — Отец вот-вот вернется с пробежки.
Стоит Холли скрыться в гостевой спальне, как я сразу же высвобождаюсь из объятий Истона.
— Второй поцелуй-то зачем?
— Для пущей убедительности, — ухмыляется он.
Как же я соскучилась по этой фирменной нагловатой уверенности.
— Решил довести накал страстей до критической отметки? — спрашиваю я и забираю Таннера, пока Истон накладывает еду.
— Сдается мне, это ты играешь, — он выкладывает ложкой на тарелку яичницу и хашбраун. — Рассекаешь в моей толстовке.
— Не хотелось выходить к твоей маме в одной майке, — я беру панкейк, чтобы порезать его для Таннера.
— Это понятно, но ты носишь ее так естественно, что во мне просыпается первобытный дикарь, — направляется он к столу.
Усадив Таннера на колени, я закидываю ноги на соседний стул.
— Ну, тогда сниму.
— Оставь. В майке будет только хуже.
— Вообще-то, ты и сам без рубашки, так что мы квиты.
Откинувшись на спинку стула, Истон сладко потягивается, демонстрируя каждый бугорок мускулов.
— Стало быть, нравится зрелище?
Я подхватываю кусочек панкейка и запускаю в него.
— Перестань паясничать. У нас гости.
Таннер послушно повторяет за мной и тоже бросает крошечный кусочек, который, впрочем, тут же падает.
Истон подбирает брошенный сыном кусочек и отправляет в рот.
— Спасибо, приятель.
Таннер приходит в неописуемый восторг оттого, что внимание отца принадлежит исключительно ему.
Понимаю, малыш. Мне тоже это чертовски нравится.
Глава 35 Хедли
Глава 35Хедли
Мы с Холли прощаемся с мужчинами и идем в книжный.
С ней легко, и мне очень комфортно в такой компании. Если бы только не приходилось врать.
Мы решаем пойти пешком, благо погода отличная. Холли говорит, что обожает приезжать в Чикаго, потому что он так не похож на Лейк-Старлайт.
— Не пойми неправильно. Я люблю наш маленький городок, но я там не выросла, — мы останавливаемся на светофоре. — А ты сама родом из Чикаго?
— Да. Книжный принадлежал моей бабушке. Она недавно умерла и оставила его в наследство.
По вполне понятным причинам ей совершенно ни к чему знать об условиях завещания.
Холли касается моего предплечья, когда мы переходим улицу.
— Соболезную. Как ты?
Честно говоря, даже не было времени об этом подумать. Она первая, кто вообще спросил о моем состоянии, – наверное, потому, что жизнь круто и неожиданно изменилось. Теперь я жена, и хоть по плану должна была быть просто няней для сына Истона, чувствую к Таннеру нечто большее. По крайней мере, для меня он значит гораздо больше, чем просто чужой ребенок, за которым я присматриваю.
— В порядке. Мне нравится бывать в ее пространстве. Так я чувствую себя ближе к бабушке.
Она сжимает мою руку.
— Бабушка Остина, Дори, была важной частью нашей жизни. Когда она ушла, для всей семьи это стало тяжелым ударом. Если тебе когда-нибудь понадобится поговорить – в смысле, я уверена, у тебя есть друзья и семья, – но знай, что я всегда рядом.
Я киваю.
— Спасибо, — и я правда благодарна.
Однажды из нее выйдет потрясающая свекровь – для той, с кем Истон решит остепениться. Я лишь надеюсь, что если когда-нибудь решу выйти замуж по-настоящему, мне повезет встретить таких же замечательных и поддерживающих родителей мужа, как она и Остин.
Мы идем дальше, и она указывает на несколько магазинов, в которые, по ее словам, однажды затащит Остина.