Но матч близится к концу, и родители скоро улетят обратно в Лейк-Старлайт. Хедли вернется в свою спальню, Таннер – ко мне. И мы окажемся ровно там же, где были до их приезда.
По идее, я должен испытывать облегчение от того, что избавлюсь от этого искушения... но я не испытываю. Наше сексуальное напряжение, конечно, спадет, когда нам больше не придется притворяться каждую секунду на дню. То, что Хедли перестанет спать в моей постели, теперь будет казаться непривычным, но по крайней мере я смогу передернуть и выпустить пар.
У меня есть зацепка насчет женщины, которая может оказаться матерью Таннера, и я планирую взяться за это, как только родители уедут, так что мне стоит сосредоточиться именно на этом.
Идет первая половина девятого иннинга, мы ведем в одно очко, игроки на первой и второй базах.
Мне не повезло: на второй базе от Сент-Луиса стоит Кейд Рестон.
Я терпеть не могу этого засранца – в основном потому, что в мой год драфта его выбрали под первым номером, а меня – под вторым. И контракт ему отвалили пожирнее. Пора бы уже забить на это. Я играю лучше него, зарабатываю больше и у меня куча спонсорских контрактов.
Но мы соперничаем еще с колледжа. Я играл за «Ол Мисс», он – за Луизиану. Два шорт-стопа. Два отличных отбивающих. Скорее всего, это чисто мои заморочки, но я так и не смог смириться с ударом по эго от того, что его задрафтовали раньше меня.
— Бейли, слышал новости. Поздравляю, — он кивает в мою сторону, пока Фостер выходит на замену Йесперу и делает разминочные броски.
— Спасибо.
— Удачно пристроился. Молодец.
Торрес, наш игрок второй базы, бросает на нас взгляд, понимая, что добром это может не кончиться.
Я молчу. Рестон прав. И хотя мой брак – фикция, будь Хедли моей по-настоящему, это был бы еще какой выигрыш в лотерею. В этом нет ни капли фальши.
К тому же мне хочется просто закончить этот иннинг и не ввязываться в драку с этим хмырем.
Но Фостер возится с разминкой целую вечность.
— Ну и как думаешь? На пару месяцев хватит? — интересуется Рестон.
— Уймись, — бормочет Торрес.
— Да ладно вам, — продолжает Рестон, игнорируя его. — Мы же все знаем, что Бейли не из тех, кто остепеняется. Вы только посмотрите: ребенок от одной, кольцо на другой. — Он ухмыляется. — Коллекционируешь или просто надеешься, что хоть с одной прокатит?
Я медленно вдыхаю через нос, заставляя плечи расслабиться. Он не стоит того, чтобы ставить пятно на моей карьере.
— Я без наездов, — добавляет он, будто от этого становится легче. — Просто любопытно, когда ты вышвырнешь ее обратно в пруд.
Мои челюсти сжимаются.
Фостер всё еще не торопится на питчерской горке. Давайте уже покончим с этим.
Рестон придвигается ближе, понижая голос ровно настолько, чтобы его услышал только я.
— Так что она – пиар-ход? — он склоняет голову набок. — Или ты наконец-то нашел ту, которая знает тебя недостаточно долго, чтобы захотеть свалить?
Это оскорбление бьет больнее, чем мне хотелось бы.
Слишком близко к правде.
Я делаю шаг в его сторону. На секунду внутри вспыхивает старый рефлекс – инстинкт сорваться, перейти к физическим аргументам и заткнуть его своими кулаками.
Подхожу вплотную, останавливаясь ровно на таком расстоянии, чтобы ему пришлось смотреть мне в глаза.
— Полегче, — произношу я низким, ровным голосом. — Ты что-то слишком сильно интересуешься моей жизнью, — выдерживаю паузу. — Некоторые назвали бы это одержимостью.
Он издает смешок:
— Просто называю вещи своими именами. Как все мы это видим.
— Нет, — я качаю головой. — Ты несешь херню.
Желвак на его скуле дергается.
Фостер встает в стойку. Слава тебе, блядь, господи.
Рестон наклоняется ко мне.
— Дай знать, когда тебе надоест, — бросает он предельно будничным тоном. — Обычно ведь всё именно так и заканчивается, верно?
— К тому времени ты уже будешь играть за другую команду и освобождать очередной шкафчик, — я делаю шаг назад, задевая его плечом. Разговор окончен. — Лучше не отходи далеко от базы.
Торрес прыскает со смеху.
Я чувствую спиной взгляд Рестона – он всё еще кипит из-за стычки, которую сам же и начал.
Фостер бросает, мяч со звоном отскакивает от биты и летит в свободную зону.
Рестон срывается с места, решив, что я до него не дотянусь.
Я делаю бросок в прыжке, вытягивая ловушку.
Ловлю мяч и тут же отправляю его Торресу на вторую базу.
Дабл-плей, и «Кольтс» забирают игру и серию.
Рестон стоит на третьей базе, сверля меня взглядом.
— Будешь знать, — бормочет Торрес, пробегая мимо него. — Не задевай мужика, если дело касается женщины, которую он любит.
Деккер и Торрес со смехом скрываются в дагауте.
Я иду следом, но Рестону всё же удалось то, что он задумал. Он расковырял старую рану, заставив меня усомниться в том, к чему мы с Хедли вообще идем. Если убрать из уравнения секс – что останется между двумя людьми, которые до смерти боятся слова «обязательства»?
Парни поздравляют меня с победой, кто-то напевает джингл из лучших моментов видео вырезки спортивного канала.
Мы вываливаемся из дагаута, идем в раздевалку, принимаем душ, а затем меня отправляют отдуваться в пресс-центр.
Всё это время я сижу как на иголках, отчаянно желая вырваться отсюда и отпраздновать победу с семьей.
Когда я наконец добираюсь до семейной комнаты, выясняется, что из игроков я пришел последним.
Мама укачивает Таннера. Отец о чем-то болтает с Деккером, Хейсом и Фостером. Хедли сидит за столом с остальными женами и невестами.
Я замираю на секунду, осознавая, как сильно мне это нравится. То, что у меня есть к кому приходить в эту комнату. С кем возвращаться домой. Кто-то, кто играет за команду Истона.
Хедли то ли чувствует мое присутствие, то ли просто случайно поднимает глаза, но наши взгляды встречаются, и она улыбается. Эта улыбка убивает меня каждый раз – словно она сидела здесь всё это время и ждала только моего появления.
Я иду к ней, но мама перехватывает меня на полпути вместе с Таннером.
— Он вот-вот уснет, — она кивает, и я вижу, что малыша отделяет от отключки ровно один вздох. — Мы с отцом хотели поговорить с тобой и Хедли.
— О чем?
— Сейчас узнаешь, — она улыбается. — Хочешь взять его?
— А ты хочешь, чтобы я его взял?
— Разве это вообще вопрос? — она смеется и отходит, покачивая Таннера так же, как, должно быть, когда-то покачивала меня.
Я подхожу к столу и присаживаюсь на подлокотник кресла Хедли.
— Привет.
Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в щеку, но она поворачивает голову, и наши губы встречаются. Никто из нас не отстраняется, и если бы не зрители, я бы точно пустил в ход язык.
— Снимите комнату, вы двое, — бросает Келли.
— Комната у них уже есть, — отзывается мама. — Остин.
Отец отходит от парней. Хедли смотрит на меня с таким видом, будто вообще не понимает, что происходит.
— Поздравляем с бракосочетанием. Мы долго ломали голову над подарком и надеемся, что вам понравится, — отец протягивает мне конверт.
Прежде чем я успеваю его открыть, мама выдает:
— Это люкс в отеле «Сент-Реджис» на сегодняшнюю ночь, — она просто сияет от гордости.
Парни давятся смехом, а когда мама оборачивается к ним, делают вид, будто просто болтают о своем. Хотя я прекрасно знаю, что они всё слышали.
— Мам... пап...
— Нам ничего не нужно, — я слышу панику в голосе Хедли.
Слава богу, мама не видит лиц Лейтон и Кэлли, которые сидят к ней спиной: обе округлили глаза и изо всех сил закусили губы, сдерживая смех.
— Мы хотели сделать вам свадебный подарок. Мы здесь. Таннер к нам уже привык, — мама бросает взгляд на малыша, спящего у нее на руках. — Завтра у Истона нет игры. Езжайте, отдохните как следует. И чтобы мы не видели вас раньше завтрашнего вечера.