Хедли издает тот самый звук, который всегда вырывается у нее, когда она нервничает. Я встаю, отчаянно желая ее спасти.
— Мам, честно говоря...
— Отказы не принимаются, — вклинивается отец. — Вы это заслужили. Поезжайте и проведите время с удовольствием.
Хейс расплывается в ухмылке:
— Да, езжайте, развлекитесь. Обслуживание в номерах, шампанское...
— Халаты и ванна с пеной, — подхватывает Фостер. — Может, немного клубники.
— Но не забудьте захватить презервативы. Вам сейчас ни к чему еще один малыш, — Хейс косится на Таннера.
Лейтон и Кэлли синхронно оборачиваются и одаривают парней испепеляющими взглядами.
Деккер благоразумно помалкивает, но Пенелопа похлопывает Хедли по руке:
— Вам пойдет на пользу немного побыть вдвоем.
Похоже, Пенелопа не такая уж ярая сторонница правил, как ее муженьек.
— Вот именно! — подхватывает мама. — Пенелопа понимает. И уверена, Лейтон и Кэлли тоже. Родителям нужно выбираться из дома. Им нужно время, чтобы побыть наедине.
Я бросаю взгляд на Хедли. Выбора у нас нет. Мы едем в «Сент-Реджис».
— Спасибо, мам, пап, — говорю я.
Хедли встает из-за стола:
— Да, спасибо вам, Холли и Остин.
— Всегда пожалуйста. А в настоящий медовый месяц поедете, когда закончится сезон – сразу после вечеринки в Лейк-Старлайт.
— Обожаю, как ты мастерски это ввернула, — усмехаюсь я.
— Вечеринка в Лейк-Старлайт? — оживляется Кэлли. — Я в деле!
Я сурово щурюсь на нее, но она лишь смеется.
— Давайте, собирайтесь и в путь, — отец берет сумку с вещами Таннера и коляску.
Все поднимаются, чтобы уйти. Я беру Хедли за руку и шепчу ей на ухо:
— Прости.
— Мы продержались последние три ночи. Справимся и с гостиничным номером, — но ее улыбка не достигает глаз.
Она явно сомневается в нашей силе воли не меньше, чем я сам в эту самую секунду.
Сегодняшняя ночь может стать исторической – той самой, когда мы сорвемся и пустим всю нашу затею под откос.
Проблема лишь в том, что я не уверен, хочу ли я вообще это останавливать.
Глава 38 Хедли
Глава 38Хедли
— Ох... Истон, твои родители потратили безумные деньги.
Номер оказывается великолепным: из окон открывается потрясающий вид на реку Чикаго, силуэты небоскребов в центре города и едва начинающийся закат.
— Я найду способ вернуть им долг, — отзывается он, подкатывая чемоданы к стене возле дивана, и подходит к окну.
Мы стоим плечом к плечу, даже не соприкасаясь, однако напряжение, преследующее нас с той самой минуты, как вышли из его квартиры, оставив Таннера с бабушкой и дедушкой, искрит, точно оголенный провод.
Вряд ли кто-то вообще осознавал, насколько же присутствие Таннера помогало сдерживать напряжение, позволяя делать вид, будто ничего не происходит. А может, оно копилось настолько долго, что теперь готово выплеснуться через край. Прятаться больше не за кем.
— Обожаю этот город, — тихо, с какой-то щемящей тоской произносит Истон.
— Я тоже, — соглашаюсь я. — Хотя никогда не ценила его по достоинству, — я провожаю взглядом экскурсионные теплоходы, скользящие по реке, и вспоминаю, как в юности любила центр города, как вечно искала любой предлог, чтобы сюда выбраться. Правда, из-за семьи приходилось чаще прощаться с этим местом, чем наслаждаться им. — А теперь я замужем за игроком «Чикаго Кольтс».
Я отхожу от окна: пейзаж кажется слишком уж романтичным. Впрочем, как и бутылка шампанского с клубникой – щедрый жест его родителей. Если я зациклюсь на всей атрибутике, то до утра изведу себя мыслями о предстоящей ночи.
— Говоришь так, будто в этом есть что-то плохое, — Истон заходит вслед за мной в спальню. — К сведению, ты замужем за самым популярным игроком «Кольтс».
Перед огромной двуспальной кроватью я невольно замираю.
И на этот раз Истон тоже медлит. Вопреки обыкновению, он не отпускает шуточек и не прыгает на матрас с призывным жестом.
Мы оба молча гипнотизируем ее взглядом.
— О чем ты думаешь? — спрашиваю я, поворачиваясь.
Засунув руки в карманы, Истон отзывается:
— Думаю о том, что она ничем не отличается от постели, в которой мы провели последние три ночи.
— Серьезно?
— Да черта с два! Думаю, это настоящее анатомическое искушение.
Я смеюсь и шутливо толкаю его плечом.
— И то верно.
Истон тоже смеется, и обстановка заметно разряжается.
— Эй, — он опускается на край матраса и похлопывает по месту рядом. — Действуем постепенно. Сначала присядем, привыкнем.
— Истон, это кровать, а не бродячий пес.
— Попытка не пытка. Последние несколько дней я чувствую себя первопроходцем в диких землях. Так что могла бы сделать и простить.
Я присаживаюсь рядом.
— Ладно, прощен.
— И все-таки я не могу выбросить из головы сегодняшнее утро, когда ты проснулась, закинув ногу мне на член.
Я резко выпрямляюсь.
— Так, никаких разговоров об анатомии на «Анатомическом Искушении»! — я строго тычу пальцем в матрас. — И вообще, ты первый начал. Вчерашним утром именно твоя рука красовалась на моей заднице.
— Да уж, утро выдалось на славу, — он самодовольно ухмыляется, отчего внутри все сладко сжимается и обдает жаром.
— И не ухмыляйся! — я перевожу указательный палец с матраса на Истона.
— Что, уже и улыбнуться нельзя?
— Нет, — я подхожу к мини-бару и заглядываю внутрь, поскольку шампанское не пью. Вино и пиво выглядят соблазнительно, но я решительно захлопываю дверцу. — Алкоголь – плохая идея.
— И что предлагаешь? Сидеть здесь всю ночь и послушно ждать, пока станет хуже?
Я прислоняюсь спиной к комоду, скрестив руки на груди.
— Не знаю.
Истон поднимается на ноги.
— Предлагаю куда-нибудь выбраться. Вспомним, за что так сильно любим этот город.
Меня слегка передергивает.
— Но там же люди. Люди, считающие нас мужем и женой.
— Ну да, мы от них ничего не скрываем, — я удивленно приподнимаю брови, и Истон, рассмеявшись, берет меня за руку. — Вопрос в другом: хочешь ли ты пользоваться всеми благами статуса жены Истона Бейли или предпочитаешь прятаться?
Окинув взглядом джинсы и футболку, я признаюсь:
— Склоняюсь к варианту просто спрятаться.
Мы с Истоном редко выбирались куда-то вместе, во всяком случае без Таннера. Пара встреч в баре да несколько совместных ужинов – вот и все, в основном же проводили время у него дома.
— Ладно, обойдемся без красных ковровых дорожек, — он перехватывает меня в дверях на стыке спальни и гостиной. — Но только если пообещаешь кое-что взамен.
— И что же?
Истон не отпускает мою руку, бережно удерживая ладонями у себя на груди.
— Позволишь выбрать вечер, когда я смогу воспользоваться своим именем и показать, какие двери оно открывает в городе.
— Истон, роскошь вообще не по мне.
Он делает шаг навстречу. Если не уберемся из номера в ближайшие минуты, я сорву с себя одежду и скажу, чтобы он меня взял. И более чем уверена: Истон будет только рад.
— Мне тоже она безразлична, но я никогда толком не пользовался своим положением ради девушки. И хочу, чтобы первым спутником стала именно ты.
Сердце в груди сладостно сжимается.
— И кто же присмотрит за Таннером, пока его няня, при полном параде, будет ужинать в мишленовском ресторане?
Истон притягивает меня к себе.
— Друзья на то и нужны.
Произнесенное им слово «наши» звучит так, будто они и впрямь стали моими друзьями, но будем честны: едва истечет срок фиктивного брачного контракта, дружбе придет конец. Истон пойдет дальше, найдет девушку, которую полюбят ничуть не меньше, а я однажды наткнусь на их общие фотографии с какого-нибудь лыжного курорта и с грустью подумаю, что когда-то тоже была частью компании.
— Так что скажешь? — Истон слегка наклоняется, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
Я готова согласиться на что угодно, лишь бы поскорее покинуть номер, поэтому выпаливаю: