— Господи... Хедли. Дай взглянуть.
Теперь уже я до одури хочу ее увидеть.
Губ касается медленная, все понимающая улыбка: она стягивает шорты и раздвигает бедра.
Только для меня одного.
Одним рывком я расстегиваю молнию и сбрасываю джинсы на пол: плоть рвется сквозь ткань боксеров. Хедли прикусывает губу с таким видом, будто до смерти его хочет, и боже правый, как же отчаянно я желаю ей это дать.
— Снимай, — выдыхает она.
— Раскомандовалась, — хрипло отзываюсь я.
— Ты первый попросил. Пришла моя очередь.
Тут не поспоришь. Уела.
Я стягиваю белье, позволяя члену вырваться на свободу. У Хедли перехватывает дыхание, и – черт возьми – от этого звука испаряются жалкие остатки самоконтроля.
— Помнишь, ты предлагал разок лизнуть твое? — лукаво произносит она.
Я сдерживаю смешок, вспоминая поход в кафе-мороженое.
— Иди ко мне, — маню ее пальцем.
Хедли ползет навстречу – медленно, грациозно – а я одним движением стягиваю через голову ее топ. Господи, как же она красива.
Надо бы взять инициативу в свои руки: перевернуть ее, прижать к постели, заставить принять то, что я собираюсь дать. Но тогда мы закончим слишком быстро, а на эту ночь у меня совсем другие планы. Я собираюсь наслаждаться Хедли долгие часы, а не какие-то там минуты.
Она поднимает руку – ту самую, что всего пару минут назад скользила между ног, – а я перехватываю запястье и подношу ее пальцы к губам. Медленно слизываю влагу, обволакивая пальцы языком и наблюдая, как с каждой секундой Хедли все сильнее теряет голову.
— Ист...
От того, с какой интонацией она выдыхает мое имя, внутри болезненно сжимается нечто такое, что я не в силах описать.
Поэтому и не пытаюсь.
Свободной рукой Хедли обхватывает член, лаская и размазывая выступившую смазку по головке. Клянусь: если немедленно все не прекратить, оргазм нагрянет еще до того, как мы начнем.
— Надолго меня не хватит, — глухо роняю я.
Рассмеявшись, Хедли наклоняется и берет член в рот ровно на мгновение, но этого хватает, чтобы я со стоном откинул голову.
— Затравка на потом, — шепчет она.
Хедли откидывается на спину, податливая и открытая, всем своим видом показывая, что готова отдаться. Я нависаю сверху, накрывая ее тело своим и упираясь членом в самое лоно.
— Ты даже представить себе не можешь, как сильно я скучал, — срывается с губ, и голос звучит куда грубее, чем хотелось бы. Почему-то рядом с ней держать истинные чувства в узде никогда не выходит.
Медленным, глубоким толчком я вхожу в нее – и лоно тут же тесно меня обхватывает.
Но почти сразу я выскальзываю обратно, пока окончательно не сорвало крышу, и меняюсь с Хедли местами, привалившись спиной к изголовью кровати.
— Садись.
Она послушно перекидывает ногу через мои бедра, а когда опускается, вновь принимая член, перед глазами, клянусь, вспыхивают целые галактики.
— Твою мать, — шумно выдыхаю я.
Мы никуда не торопимся.
Зрелищность того, как плавно и уверенно она двигается, словно досконально изучив способы сломить мою волю, я готов растягивать бесконечно. При каждом движении Хедли упирается ладонями мне в грудь, и любой перекат бедер все туже затягивает невидимый узел где-то внутри.
— Для выездных матчей придется подыскать замену, — выдавливаю я, лишь бы хоть немного сбить градус напряжения.
Хедли удивленно приподнимает бровь.
— Выпрашиваешь нюдсы?
— Можно и секстинг. Я не привередливый.
Она прижимает палец к моим губам.
— Отложим разговор. Сейчас я здесь, с тобой.
Возразить нечего, поэтому я замолкаю и тяну Хедли на себя.
Обхватываю губами твердый сосок, с силой втягивая в рот. Она судорожно вздыхает; тело на мгновение каменеет, а затем снова плавится в моих руках.
— Обожаю, когда ты так делаешь.
Эту фишку я просек еще во время нашего второго раза. Любые ласки груди и сосков сводят Хедли с ума.
Ладони блуждают по ее телу: скользят вверх вдоль позвоночника, спускаются к ягодицам. Я с силой сжимаю их, задавая нужный ритм, заставляя двигаться глубже... медленнее... жестче.
Она достигает кульминации первой.
Я чувствую, как спазмом сводит мышцы, тесно обхватывая меня, а отлаженный ритм на долю секунды сбивается.
— Боже, Истон... черт... — ногти до боли впиваются мне в плечи, тело сводит тугой судорогой от оргазма, и лоно сжимается вокруг члена так сильно, что едва не вытягивает из меня оргазм.
Пока контроль не потерян окончательно, я рывком опрокидываю Хедли на спину. Закидываю ножку себе на плечо и с силой вбиваюсь внутрь, отчаянно мчась навстречу собственной разрядке.
— Ты чертовски красивая, когда кончаешь, — накрываемый мощным оргазмом, я впиваюсь в ее губы, жадно поглощая все слетающие с них звуки, пока сам окончательно рассыпаюсь на части.
Несколько мгновений спустя мы тяжело и загнанно дышим; пальцы Хедли скользят в моих волосах, но уже гораздо нежнее.
— Я скучала, — тихо произносит она.
— По моему члену ты скучала, — дразню я в ответ, привычно переводя все в шутку.
Хедли качает головой, и выражение лица неуловимо меняется.
— Нет... Я скучала именно по тебе, — на губах играет легкая улыбка. — А твой член – лишь приятный бонус.
Внутри разливается нежданное тепло, застигая врасплох.
Я едва не произношу те же слова в ответ, но вовремя притягиваю ее для поцелуя – пока признание не успело сорваться с языка.
Глава 47 Хедли
Глава 47Хедли
Прошел месяц, и все складывалось отлично. Истон бывал в разъездах чаще, чем дома, но мы с лихвой компенсировали это, когда он возвращался. В каждый выходной обязательно выбираемся куда-нибудь втроем с Таннером. На прошлой неделе Пенелопа и Деккер посидели с малышом, и мы сходили на свидание – странное ощущение, но было очень здорово. Истон то и дело твердит, что хочет устроить шикарный вечер, воспользовавшись известным именем, но я считаю, что с этим лучше подождать до конца сезона.
Я лежу на Истоне в своей постели, которая по большей части стала нашей общей. Мы официально не обсуждали смену «спальных мест», но каждый раз, когда у Истона домашние серии, он спит здесь. А когда поздно ночью возвращается с выездных игр, то забирается именно в мою кровать, обычно будя нежными поцелуями.
Я переворачиваюсь, и Истон поворачивается следом, обнимая меня сзади. Его рука скользит под майку, накрывая ладонью мою грудь. Его не было десять дней, так что я прекрасно понимаю: одним разом мы точно не ограничимся. Я плотнее прижимаюсь ягодицами к его твердеющему члену, и он толчком подается вперед; его горячее дыхание обжигает ухо, а губы касаются мочки.
И этого оказывается достаточно, чтобы я окончательно включилась в игру.
Его ладонь скользит ниже по моему животу, забираясь под резинку шорт. Я слегка поворачиваюсь в его руках, разводя ноги и отдаваясь ему.
Он издает стон, и его пальцы скользят по моей влаге.
В последнее время мне многого не надо.
Мы молчим, и от этого все кажется еще более интимным. Я перебираюсь через него, готовясь взять его член в рот, как вдруг из видеоняни раздается вопль Таннера. Я резко поднимаю голову и смотрю на экран. Щурюсь и вижу, что малыш стоит, вцепившись в перила кроватки.
Я слезаю с Истона, и он раздосадованно стонет:
— Дай ему пару минут.
Но я все равно соскакиваю с кровати.
— У него сегодня были сопли. Вдруг заболевает?
Я уже у двери, когда Истон поднимается, натягивает шорты и идет за мной.
— Можешь остаться. Ты поздно приехал, я сама схожу, — я кладу ладонь ему на голую грудь, бросая взгляд на его все еще твердый член под шортами. — А ты пока можешь разобраться с этим.
Таннер заходится криком снова, и на этот раз видеоняня даже не нужна.
— Я подожду, пока ты мне с этим не поможешь. К тому же я все равно уже встал.