— Думаю, я останусь, — произношу я, и от этих слов все внезапно становится гораздо реальнее, чем десять секунд назад. Ведь если мы действительно ввязались в это – если с Истоном и правда пытаемся построить семью, – значит, пресловутый год с самого начала не имел никакого значения.
Онор замирает.
— Я остаюсь в Чикаго, — я внимательно слежу за ее реакцией. — Книжный станет моим. Таннер... — я качаю головой, не желая бередить рану. — Я никуда не уеду.
Онор подолгу не отводит взгляда. На лице мелькает эмоция, которой я не могу подобрать точного названия. Возможно, облегчение. Наверное, в глубине души ей хочется, чтобы я вернулась, и прекрасно это понимаю: когда бабушки не станет, жизнь Онор предстанет в совершенно ином свете.
— Потрясающе, Хед, — она крепко сжимает мою ладонь. — Господи, ну улыбнись же.
Я откусываю здоровенный кусок бейгла, ошарашенная собственным признанием.
— Я рада, что ты ее нашла.
— Нашла что? — смеюсь я, невнятно бубня с набитым ртом.
— Причину остаться, — отзывается Онор, заглядывая мне в глаза.
Даже не знаю, что ответить, поэтому молча смотрю на нее. Сердце сжимается от нежности: она верит в меня, верит, что с Истоном и Таннером я обрела гармонию. Но нужно срочно сменить тему – сделать передышку, перестать изводить себя сомнениями, взаимны ли эти чувства.
— Как ты? — спрашиваю я. — Только честно.
— Честно? — тяжело выдыхает она. — Сама не знаю. Кажется, я провела в режиме ожидания такую огромную часть жизни, что теперь до одури боюсь будущего. А потом меня накрывает вина за подобные мысли, — Онор бросает взгляд в окно. — Но ведь скоро все закончится, понимаешь? И я ненавижу себя за то, что чувствую облегчение. Терпеть это не могу. Я ведь так ее люблю.
— Перестань, — я тянусь через столик и накрываю ладонь Онор своей. — Облегчение не от того, что она уходит. А потому, что мучениям придет конец. Не путай одно с другим.
Ее глаза наполняются слезами, но Онор торопливо моргает, не давая им пролиться.
— Она постоянно повторяет, что прожила хорошую жизнь, — произносит Онор. — Твердит это каждый божий день. Что жизнь удалась, — голос срывается на шепот. — Говорит, жизнь всего одна, и нужно прожить ее счастливо, — она сжимает мою ладонь, затем отпускает и откидывается на спинку стула. — Ладно, — делает Онор глубокий вдох. — Хватит об этом, — она берет последний кусочек бейгла. — Расскажи что-нибудь хорошее.
— Я ведь уже рассказала.
— Порадуй чем-нибудь из книжного.
Я на секунду задумываюсь.
— На совместных чтениях Феликс взялся озвучивать героев разными голосами. На прошлой неделе специально заглянула Монро – попросила прочесть «У голубя тоже есть чувства», — и он выступил так, словно принимал высшую кинонаграду. Одна из мам засняла процесс на видео, попросила разрешения выложить, и у нас разом прибавилось подписчиков. Подумываю теперь запускать короткие зарисовки в соцсетях ради привлечения новой публики.
— Феликс – настоящая золотая жила. Тебе стоит сделать его главной звездой.
— Знаю. И мы потихоньку к этому идем, но впереди еще уйма работы.
— Ты справишься.
Мне бы ее уверенность. Не могу отделаться от мысли: раз появились Истон с Таннером, неужели еще и магазин пойдет в гору? Не слишком ли многого я прошу от судьбы?
Мы допиваем кофе; Онор заворачивает остатки бейгла в салфетку, забирая с собой. За окном сияет утреннее солнце, а улица постепенно заполняется прохожими – народ начинает стягиваться на ранний ланч.
Выйдя на улицу, мы замираем на тротуаре, и Онор заключает меня в объятия. Не отпускает чуть дольше обычного. Отстранившись, берет мое лицо в ладони; жест кажется слегка нелепым посреди Чикаго, где тротуары ломятся от потока болельщиков «Кольтс».
— Ты нашла свое место, — шепчет она.
Что-то в ее тоне заставляет присмотреться повнимательнее. Глаза светятся, на губах играет улыбка, но за всем этим кроется тяжесть, никак не вяжущаяся с внешней теплотой. Ненавижу эту несправедливость: у меня все складывается как нельзя лучше, а на Онор навалилось столько испытаний.
— Онор...
— Все обязательно наладится, — она обнимает меня напоследок и отпускает.
— Позвони вечером, — прошу я. — Хотя бы просто перекинуться парой слов.
— Обязательно, — она крепко сжимает мое плечо, разворачивается и шагает к станции метро.
Я тоже поворачиваюсь и открываю приложение такси. Экран показывает: машина будет через три минуты.
Я подхожу к обочине и жду, прокручивая в голове ее слова.
Ты нашла свое место.
Пожалуй, она права.
Подъезжает такси. Я сажусь в салон, чтобы вернуться к людям, которых, кажется, успела полюбить.
Глава 49 Истон
Глава 49Истон
Первую простуду Таннер перенес как истинный Бейли. Немного похныкал, но в целом держался молодцом, позаботившись о том, чтобы мы с Хедли в полной мере осознали, как ему было тяжело.
Этим утром Хедли ушла пить кофе со подругой Онор и должна вернуться с минуты на минуту, чтобы я мог поехать на стадион к началу матча. Таннер занят тем, что пытается подтянуться на каждой поверхности, до которой может дотянуться, а я все утро просидел, наблюдая за ним и пытаясь установить в квартире хоть какую-то защиту от детей. Никогда бы не подумал, что буду ограничивать своего ребенка какой-то одной зоной, но, как оказалось, моя холостяцкая берлога ни черта не приспособлена для младенцев.
Телефон дзынькает.
Хедли: Я задержусь. Попросила Пенелопу посидеть с Таннером, чтобы ты успел на игру. Извини, что не смогу поцеловать тебя на удачу 😘
— Она сумасшедшая, дружище. Думает, что может просто написать «я задержусь» и даже не объяснить почему.
Таннер издает звук, который я расцениваю как согласие.
Я: Насколько задержишься? Я могу немного подождать
Хедли:Понятия не имею. В этом-то и проблема. Возможно, придется встретиться с Пенелопой уже на игре
Я: Хедли, что происходит?
Хедли: Все хорошо. Езжай и порви их всех
Я: Ты же знаешь, я не отстану, пока ты не расколешься
Хедли: ...Я не хочу говорить
Я: Вот теперь ты просто обязана
— Она от нас что-то скрывает, маленький мужчина, — говорю я Таннеру, но тот слишком увлечен новой игрушкой, чтобы обращать внимание на мои слова.
Хедли: Я ехала домой, и мы немного стукнулись бамперами. Но со мной все в порядке
Я: Что, прости? Стукнулись бамперами?
Хедли: Возможно, в мое такси врезался грузовик
Я вскакиваю на ноги, и Таннер поворачивается, чтобы посмотреть на меня. Сердце колотится в груди, как бас-бочка.
Я: Возможно или врезался?
Хедли:Врезался. Со мной все абсолютно нормально. Просто меры предосторожности
Я: Что еще за меры предосторожности?
Тишина.
Я:Хедли ...
Три точки появляются и исчезают, а в груди все сжимается от нарастающей паники.
Я: Хед?
Раздается звонок в дверь. Я бросаюсь открывать и вижу на пороге Пенелопу. Она с улыбкой заходит внутрь. Она что, не в курсе, что Хедли прямо сейчас может лежать на носилках по пути на срочную операцию?
— Привет, я за Таннером, — она проходит в гостиную, и ее лицо тут же озаряется. — Как насчет того, чтобы нам с тобой немного повеселиться? — воркует она малышу, затем поворачивается ко мне. — Сумку его собрал?
— Мам! — в приоткрытую дверь проскальзывает Хейзел. — О, привет, Истон, — она бросает на меня мимолетный взгляд. — Таннер! — и перелезает через ограждение манежа, который я купил, чтобы держать его в безопасности. — А почему он в тюрьме?
Пенелопа смеется, смотрит на меня, а увидев, как я сверлю взглядом телефон в ожидании ответа, смеется еще громче.