Муравьи «бьют» тревогу с помощью своей кислоты. Она, помимо главного своего назначения, распространяет запах страха. Сигналя «Все наверх!», муравей обычно в большом возбуждении вертится на месте, раскрыв жвалы и приподняв брюшко. Время от времени он брызгает из него муравьиной кислотой. У некоторых видов муравьев значение сигналов тревоги имеют и выделения других желез: подчелюстной и анальной, железы Дюфура. Сильный запах кислоты поднимает в муравейнике такой же переполох, как крик «Полундра!» на тонущем корабле. Муравьи в позах тревоги бешено мечутся по всем этажам общежития, добавляя к отравленной паникой атмосфере и свои капельки яда, что возбуждает еще большую суматоху.
Часть муравьев устремляется затем на отражение вражеской атаки. Другие, застигнутые тревогой у комнат, где сложены яйца, волокут их в более безопасное убежище. Третьи станут чинить нанесенные врагом разрушения.
И не скоро еще после аврала пробьют в муравейнике отбой.
Определены размеры и стойкость торибона, выпущенного одним из муравьев из рода так называемых «жатвенных». Через 13 секунд после выделения пахучее вещество обретает форму шара и наибольшие свои размеры: 6 сантиметров в радиусе. Через 35 секунд оно уже испаряется настолько, что муравьи на него практически не реагируют.
В небольшом объеме торибона и быстром его исчезновении скрыт определенный биологический смысл. Муравейники часто подвергаются вторжениям насекомых и других животных. Если пришельцы невелики, то для их изгнания и исправления причиненных ими повреждений много муравьев не требуется. Поэтому торибон одного или нескольких муравьев не распространяется на весь муравейник: это постоянно нарушало бы его нормальную жизнедеятельность. Но когда враг крупный и рузрушения велики, в возбуждение приходит большая часть муравейника, потому что при этом сотни муравьев оказываются в зоне вторжения и выброшенные ими в воздух «шарики» феромонов сливаются в значительное по размерам «облако».
У опасных всему живому кочевых муравьев эцитонов запах тревоги выделяют челюстные железы. Почуяв его, муравьи устремляются туда, где он наиболее силен, и «там начинают кромсать на кусочки все живое. При отсутствии врага они раздирают на части друг друга». Таким «безумием» наделяют их торибоны!
Помимо муравьев, торибонами обладают и другие насекомые. Например, пчелы и осы. Медоносная пчела выделяет их вместе с ядом, когда жалит кого-нибудь (осы — тоже). Поэтому и другие пчелы тотчас нападают на ужаленного и стараются поразить его, ужалить близко к укусу первой пчелы. Если легонько сдавить пинцетом пчелу, ползающую, скажем, у летка, она тотчас обнажает жало, трепещет крыльями и бегает быстро «среди других рабочих пчел, что вызывает у них сильное возбуждение».
Торибон пчел более стойкое вещество, чем у муравьев, он исчезает, испаряясь, обычно через десять минут. Матки, трутни и молодые пчелы торибоном не обладают.
Особого рода торибон у наездника. Он не привлекает, а, напротив, устрашает собратьев. Отложив яйца в жертву, наездник тут же метит ее отпугивающим веществом. Это делается для того, чтобы другие наездники не трогали насекомое, зараженное паразитом. Иначе их потомству придется голодать.
Запах тревоги распространяют и многие млекопитающие, например виверры, хори, американские антилопы вилороги. У последних он особенно силен. На крестце у вилорогов под длинной белой шерстью спрятаны большие железы. Когда антилопа испугается, мускулы крестца рефлекторно, то есть помимо ее воли, давят на железы: из них выделяется сильно пахнущее вещество — торибон. Даже человек распознает этот запах за несколько сот метров, а сами вилороги — за полтора километра.
Гонофионы — феромоны, меняющие половые свойства
Термиты — бич тропических стран. В ненасытных желудках этих «белых муравьев» исчезают тонны строительного дерева. Термиты едят древесину, продукт столь же малопитательный, как бумага. Едят и бумагу! Как им удается все это переварить?