Он еще крепче сжал ее плечи, но, испугавшись, как бы не сделать больно, отпустил ее так неожиданно, что она покачнулась и оперлась спиной о машину. Внутренний голос, который он тысячи раз слышал раньше, когда был женат на Джеми, говорил, что нужно уйти. Ни одна в мире женщина не стоила того, чтобы испытывать из-за нее такую боль.
Но он уже не мог бросить ее, как не мог перестать дышать.
Застонав, Кейн порывисто обнял ее и крепко прижал к себе.
Чтобы, избави Бог, не превратить похороны Трэвиса в балаган, Маргарет заказала простую панихиду, на которой присутствовали только близкие друзья и члены семьи. Но все равно эта процедура оказалась тяжким испытанием.
Слава Богу, рядом был Рендл. Он не только организовал похороны именно так, как это сделала бы Маргарет, но и морально поддерживал ее и Франческу. Наблюдая сейчас, как он встречает тех, кто пришел выразить свои соболезнования, никто бы не догадался, как сильно они с Трэвисом ненавидели друг друга.
По окончании панихиды небольшая группа присутствующих отправилась на машинах в Сиклифф, где в фамильном склепе над Тихим океаном будет покоиться рядом с отцом прах Трэвиса.
Когда вслед за Маргарет все возвращались в дом, где Мардж приготовила легкую закуску, Кейн заметил Данбар Дьюитт. Она стояла возле стеклянной двери и смотрела на океан. Это была высокая стройная, довольно привлекательная девушка со светло-русыми волосами, подобранными под небольшую черную шляпку, и приятным взглядом карих глаз.
Как только Кейну удалось отойти от Маргарет и Франчески, он подошел к ней:
– Здравствуйте, Данбар.
Покрасневшие от слез глаза с негодованием взглянули на него.
– Как вы осмеливаетесь появляться в этом доме? – спросила она дрожащим голосом. – Как вы осмеливаетесь так поступать с памятью Трэвиса?
– Если вы имеете в виду то, что я взял на себя защиту Дайаны Уэллс...
– Разве вы не видите, какую боль причинили семье убитого, встав на защиту этой женщины?
– Дайана Уэллс не убивала Трэвиса, Данбар. Но даже если бы убила, она имеет право на защиту.
– Пусть ее защищает кто-нибудь другой.
– Вы знаете, что я не могу этого допустить.
– Почему? Потому что спите с ней?
Кейн пропустил мимо ушей колкое замечание, которое прозвучало так, словно его произнес Трэвис.
– Потому что я лучше, чем кто-либо другой, могу выполнить эту работу.
– Почему вы так считаете?
– Я знал Трэвиса, знал склад его ума, знал, каким человеком он был.
– Каким человеком он был... – повторила Данбар. – Что вы имеете в виду?
– У него были враги. Один из них однажды позволил своей ненависти зайти слишком далеко.
– Да. – Глаза Данбар вновь гневно вспыхнули. – И она уже была за решеткой, пока вы не внесли за нее залог.
– Или... настоящий убийца все еще разгуливает на свободе. – Данбар не ответила, и Кейн добавил: – Разве вам не хотелось бы, чтобы этого человека схватили и чтобы он предстал перед судом?
Мисс Дьюитт хотела уйти, но Сандерс остановил ее. Правда, он намеревался допросить ее лишь на следующей неделе, но если подвернулась такая возможность, он ею воспользуется.
– Трэвис рассказывал вам о людях, с которыми встречался? О том, чем занимался?
Она удивленно приподняла тонкую аристократическую бровь.
– Уж не рассчитываете ли вы, что я буду помогать вам снять обвинение с убийцы Трэвиса? – Не дав ему ответить, Данбар покачала головой. – Забудьте об этом, Кейн. Что касается меня, то я считаю, что убийца найден. И чем скорее ее осудят и бросят в тюрьму, тем в большей безопасности я буду себя чувствовать.
Не добавив больше ни слова, она повернулась и отошла.
Кейн смотрел ей вслед, мысленно проклиная себя. Надо было подождать, пока немного утихнет острота утраты, а потом уж соваться со своими вопросами. Но он не мог позволить себе такой роскоши – приходилось спешить. Предварительное слушание должно было состояться через несколько дней, а он был так же далек от разгадки этой тайны, как и в день убийства Трэвиса.
– Приветствую вас!
Кейн обернулся. Перед ним стоял сержант Косак, который пришел на похороны, чтобы понаблюдать за происходящим. Одетый в черный костюм, он почти ничем не выделялся из толпы присутствующих, если бы не его цепкий взгляд, замечавший все вокруг?
– Что новенького, сержант?
Полицейский достал из кармана коробку с пилюлями и положил одну в рот.
– Язва что-то разгулялась, кошка куда-то пропала, и вообще похороны всегда вызывают у меня нервную дрожь. А в остальном все в порядке. – Он бросил на Кейна ироничный взгляд. – Но вы не это хотели узнать, не так ли?
Кейн рассмеялся. Ему всегда нравился Косак. Раза два им приходилось работать вместе, и он знал упорство и дотошность сержанта в расследовании. Его присутствие на похоронах было тому подтверждением.
– Что касается разгулявшейся язвы, я вам сочувствую. Надеюсь также, что ваша кошка найдется. Но вы правы, я полагал, что услышу от вас кое-что другое. Например, нет ли у вас на примете другого подозреваемого?
Косак проводил взглядом Франческу, сопровождавшую до двери какую-то пожилую чету.