Вопрос: Откуда проблема пятой ступени восприятия, абсолютного ничто: почему некоторые школы буддизма рассматривают ее как помраченный, цепляющийся ум?
Ответ: Я полагаю, возникали большие сомнения при определении абсолюта, абсолютного ума, природы будды и его разума. Это связано с нашей предыдущей дискуссией относительно определения Будды, как великого ученого. Когда бытие великого ученого считается бытием просветленного, тогда любой тип слабого разума или слабого вдохновения –проявление самсары. Люди таких воззрений считают, что для хорошего проблеска абсолюта вы должны иметь фантастические, драматически фантастические вспышки. Сами они не имели этих переживаний, но воображали что при этом должно быть. Другие школы, в том числе наша, утверждают, что просветленный ум должен быть частью нашего повседневного эгоического переживания. Переживание пробужденного ума чрезвычайно просто, оно не должно быть драматическим, разительным. Самые слабые выражения разума являются частью пробужденного ума. Нет необходимости выстраивать мифическое понятие просветленного переживания. Оно очень реалистично и его вспышки происходят постоянно. Такая точка зрения совпадает и с тантрическими учениями.
Вопрос: Итак, пробужденное состояние ума непрерывной нитью пронизывает все эти скандхи, и каким-то образом сложности выстроенного каждой скандхой продолжают жить за счет этой затемняемой ими нити.
Ответ: Это так, на протяжении всего пути.
Вопрос: Значит всю работу совершает пробужденное состояние ума – чтобы все остальное продолжало жить?
Ответ: Точно. Я считаю, что даже восстания, волнения, такие аспекты жизни в самсарическом мире, как вопросы войны и политические интриги – все основано на фундаментальном чувстве, что что-то неправильно, а это ощущение основано на разуме.
Вопрос: Итак, сомнение есть разум?
Ответ: Да, сомнение есть разум. Это на самом деле очень сильная идея. Хаос есть разум, и он учит. Таким образом, вы вовсе не должны отражать что-либо,
Вопрос: Не могли бы вы что-либо сказать о чистом удовольствии или чистой боли самих по себе? Как они могли бы существовать вне тела или ума?
Ответ: Они не могут существовать вне настоящего тела и настоящего ума, но они могут существовать вне нашей версии тела и нашей версии ума. Это самая трудная вещь – мы говорим «тело», мы говорим «ум», но наша интерпретация их, наша концепция их постоянно отделяет нас от реальности тела и ума, телесности, разумности, вещности вещей, как они есть. Вещность вещей как они есть – это то, что называют «пустотой», шуньятой, действительным качеством таковости вещей. Вещи существуют независимо от нас и их можно было бы оставить чистыми и совершенными, как они есть, но мы накладываем на них наши версии, а затем соединяем их. Это напоминает наряживание кукол: у нас есть голые тела, и мы одеваем их в военные мундиры, монашеские рясы или обычные костюм и галстук. Мы наряжаем их, но внезапно оказывается, что они живые и мы пытаемся убежать, так как они начинают преследовать нас. Все завершается тем, что мы бежим, преследуемые нашими желаниями и восприятиями, поскольку мы вложили в них слишком много! В конце концов наше собственное творение становится разрушительным для нас.
Вопрос: Я по-настоящему не понял, что вы сказали о замораживании пространства.
Ответ: Базисное основание открыто, но вы не желаете принять это. Вам хочется отвердить его, чтобы сделать осязаемым, безопасным, «прогулочным». Таким образом под замораживанием я подразумеваю отвердение изначально открытого пространства. Но возможно переживание боли и удовольствия как обнаженной боли и обнаженного удовольствия – без каких-либо проблем с фиксированием их по отношению к чему-либо еще. Нет необходимости побеждать наши проекции и наш ум. Мы не должны контролировать все. Вещи как они есть могут оставаться независимыми. И, коль скоро ситуации оставляются открытыми, свежими и обнаженными, переживание становится очень текучим, реальным, живым.
Вопрос: Откуда приходят в эту чистую и открытую ситуацию чистые боль и удовольствие?
Ответ: Они проявляются сами. Они не зависят от чего-нибудь. В этом все дело. Нам не нужен процесс цепной реакции. Каждая боль и удовольствие могут приходить как независимый пакет событий. Вся проблема возникает из отношения к переживанию, как к чему-то иному, нежели оно само. При этом оно должно поддерживаться или контролироваться. В случае крайнего духовного наслаждения есть возможность его потери или – при попытках поддерживать его –смерти. Но в действительности вам не нужно поддерживать его – оно независимо и самодостаточно. Поэтому в тантрической иконографии боль, удовольствие и все переживания представлены в виде божеств, независимых сущностей, танцующих на лотосовых сидениях. Это независимые существа. Они не управляются никаким дистанционным контролем.