Так что ответственность за понимание семинара не лежит исключительно ни на говорящем, ни на аудитории. Мы вырабатываем это вместе. Это наше дитя, которое мы порождаем, это наш танец. И когда есть танец – музыка звучит сама собой. Когда вещи случаются таким образом, им присуще живое качество. Это не является только экспериментальным.
Так же как и в живом, в этом есть что-то установившееся и знакомое. Даже если обмен происходит спонтанно, вопросы, затронутые в наших беседах и дискуссиях, возникают не впервые. Это случалось и прежде, много раз. Поколения и поколения людей думали так же, искали ответы и понимали гак же спонтанно, как и мы. И идеи передавались из поколения в поколение, подобно хорошему пекарю, передающему свое знание. Знание в некотором смысле остается тем же, но испеченный хлеб всякий раз горячий и свежий. Нет холодного хлеба. Однако есть это знание пекаря, которое глубоко укоренилось, даже если хлеб испечен только что. Это воодушевляет. Как только человек препоручил себя учениям, это живое и вдохновляющее качество уже там. Мы могли бы начать обсуждение.
Вопрос: Мне все еще не ясна связь между практикой и интеллектом. Должны ли мы подходить к ним порознь или есть некий метод, когда мы можем использовать интеллект в нашей практике?
Ответ: Позвольте мне рассказать вам кое-что о моих годах учения. В Тибете мы не только участвовали в беседах, но и запоминали наизусть тексты; каждый день мы должны были выучить около шести страниц. На следующий день кто-нибудь согласно выбору по жребию должен был представить то, что он услышал за день до этого, с комментариями и всем остальным. А ему задавали вопросы о том, что он услышал днем раньше. Не было никакой возможности избежать этого. Поначалу это было интересное занятие. Это воспринималось, как если бы мы были запрограммированы в структуру теоретического обучения и на какой-то стадии это стало довольно монотонным. Мы не могли больше ничего услышать; мы только запоминали слова. Мы могли даже обсуждать предмет с интеллектуальной точки зрения, но в действительности мы не понимали его. Мы не могли адекватно слышать самих себя, не говоря уже о том, что говорили другие люди. Обычно такой курс занимал около шести месяцев. Мы заучивали сам текст абхидхармы и индийский комментарий, а затем тибетский комментарий на этот комментарий. Сюда включались также различные тезисы, написанные по особым вопросам абхидхармы с точки зрения Гелугпа, Кагьюпа, Сакьяпа, Нингмапа и т.д. Таким образом мы пытались свести все вместе. Но материала было просто слишком много. Прослушивание чего-то снова и снова оказывало гипнотический эффект. Учения непрерывно прокручивались в наших головах, мы даже видели сны об этом. Когда мы поднимались по утрам, какая-нибудь цитата неожиданно появлялась у нас в голове. В конце-концов шестимесячный курс обучения был закончен. Нам сказали, что мы усвоили абхидхарму, но мы думали, что по-настоящему не узнали ничего. Мы были просто счастливы отделаться от всего этого, так что можно расслабиться, уехать на летние каникулы и т.д. Но каким-то образом мы по-настоящему не могли почувствовать каникулы – предмет постоянно возвращался к нам. Позже мы поняли, что мы действительно вошли в учение. Что бы мы ни делали, говорили с людьми, путешествовали пешком в горах, ехали на лошади или располагались в горах лагерем – абхидхарма постоянно возвращалась, являясь нам как призрак, тогда мы начинали понимать лишь немногое, может быть всего одну или две идеи, но по мере того как мы все больше входили в это, мы начинали проявлять любопытство к целому. Просто из любопытства мы открывали книгу и прочитывали несколько небольших отрывков. И они начинали что-то значить.
Дело в том, что некоторые вещи могут быть вне нашего постижения. Но если вам хватает дисциплины выслушать их, в определенный момент они начинают соответствовать вам. Они возвращаются к вам автоматически, сами собой, а не благодаря вашей попытке действительно настроиться на НИХ и работать над ними.