Яльна отказалась от попыток, от всего, что хоть как-то было связано с этого свободолюбивого пернатого дикаря и переключила внимание на хорошего парня, который мог дать ей обычное женское счасть – любовь, семью и детей. Возможно, это не было той великой любви, не было тех глубоких чувств, что давали сил и были как подпитка в потухающий камин. Зато девушка наконец-то поняла, что значит чувствовать себя желанной и любимой. Этого было для нее достаточно.
Вот только Серам, как ошпаренный, пришел в себя поздно. Повеса долгое время не замечал, что перед его носом уже давно расхаживал самый красивым цветом этой огромной оранжереи под названием Мир. Кто ему тогда сказал про Яльну? Уильям, его, на тот момент, товарищ по орудию?
«Как же это было?» - подумал про себя Серам, углубляясь все дальше в свои воспоминания.
После тяжелого дня на тренировочном поле он вместе с Тео и еще несколькими приятелями ввалились в ближайшие паб. Тело все ныло от многочасовых отработок приемов с мечом и луком. Руки, вместе с спиной и ногами постепенно покрывались багровыми пятнами, темнеющими с каждым часов подбираясь к темно синему. Тогда им знатно прилетело, за то, что вернулись в лагерь далеко затемно, что было недопустимо для заканчивающих обучение студентов военной академии. Как говорил их капитан: - «Вы должны показывать пример, своим поведением! Вы же старше, мудрее и … Эй, ты, третий с конца, ты там сейчас заржал? Лошадь, вернись в стойло!». И вот, после наказания от капитана, они все равно, еле передвигая ногами, дошли до паба, чтобы напиться вдрабадан и забыть этот день, как страшный сон. А то, что на утро все тело будет ломить еще сильнее – никого не волновало. То будет завтра, а на тот момент цель была упиться так, чтобы не чувствовать языка!
Кружка за кружкой улетали со скорость ястреба. Пиво, в жадные мужские рты, лилось рекой, пока в какой-то момент Ульям, самый говорливый средь всех сидящих не завел свою шарманку.
- Вы видели, девушку, что сегодня стояла у ворот, дожидаясь Тео?
Все в один голос ответили – «Да».
Почти никто не знал, что та девушка, приходившая к Теодору почти каждую неделю, была его сестра. Та никогда не приходила с пустыми руками и не задерживалась дольше положенного. В ее плетеной корзинке всегда была еще дымящаяся стряпня их кухарки, которая в мгновение ока съедалось оголодавшими стервятниками. Да маленький мешочек с золотыми монетами от маркизы и небольшим письмом с просьбой навестить, в конце конца, свою мать. Из всех сидящих, лишь Серам знал о Яльне.
- Ох, друзья, я столько на своем веку поведал красоток, но она… в моих глазах она само совершенство!
Серам слышал, как слева от него, за деревянным пошатывающимся столом, Тео поперхнулся. Может тогда вовсе не стол шатался, а сам парень, Бог его знает - как говорится, всего не упомнить.
- Не, парень, в сравнении с ним… - сидевший справа парень, бесцеремонно ткнул пальцем в, еще не отошедшего от шока, Тео. – ты, я, да все сидящие здесь не идут ни в какое сравнение! Тебе ловить нечего!
Этого хватило, чтобы сердце Серама расслабилось. Он и не понимал, что все внутри сжалось с тех пор, как Уильям открыл свой болтливый рот. Давящая по ребрам боль тут же отпустила, позволяя сделать спасительный вдох. Он тогда задержал дыхание и слушал каждое слово, касающееся Яльны? Да он совсем пропащий!
С того вечера, он все чаще и чаще ловил себя за тем, что безотрывно наблюдает за воротами, как верный пес, ожидая хозяйку. Сам того не желая, ждал прихода той, что завладела его разумом уже давно.
Сейчас, Серам смотрел на девушку в положении и чувствовал себя последним мерзавцем. Причиняя столько боли на протяжении долгих лет – он просто не имел ни малейшего права даже дышать с ней одним воздухом. Но и продолжать избегать ее он также не мог – слишком сильно тянуло его к ней. Он слышал много раз от Теодора ту давнюю легенду про две половинки целого создания, гуляющую по миру, как ветер. Серам уже не помнил всей истории, но суть отпечаталась в его голове на самой черепушке.