Каждый человек живущий на этом свете – раб, но если священники говорят, что все мы дети божьи и только Бог является нашим господином, то за пределами белых каменных стен каждый имел свой личных ошейник. Поводок мог тянуться не столь к рукам, сколь к человеческим сердцам и разуму. Самый свирепый враг человека только он сам. Мы рабы своих же убеждений.
Но если ранее говорилось о человеке высокого достатка, живущего хотя бы чуть выше обычного наемного работника, то те, кто ниже и те, кто выше – не имели свободы никогда. Одни сидят с золотыми ошейниками на шеях, словно дорогие псы, другие с обычной бечевкой, будто скот.
Теодор был одним из тех, чей ошейник был затянут особенно туго, а длинна поводка позволяла лишь дойти до соседней комнаты, где его ждали самые именитые учителя. Ни будучи ребенком, ни уже во взрослом возрасте, он не дышал полной грудью ни разу, даже стоя на просторном дворе, с густо высаженными кустами диковинных цветов с навязчивым запахом, так и прилипающего к одежде, мир казался особенно тесным. За высокими каменными стенами, невозможно было разглядеть даже как встает солнце, не говоря о том, чтобы увидеть целый мир. Жизнь в золотой клетке претила, все казалось скучным, однообразным, не интересным.
Всю свою жизнь он то и делал, что слушал свою дражайшую матушку, так рьяно опекающего его и не позволяющую и шагу ступить без ее ведома. И как бы не прискорбно это не звучало, лишь с смертью отца, Теодор смог в-первый раз вдохнуть. Будучи единственным наследником, его всю жизнь готовили к дню, кога он займет свое место на троне.
Игры с другими детьми были под запретом, чтение любой литературы, не связанной с учебой, так же были в немилости у матери. Он все свое время должен был посвящать учебе, ни на минуту не прерываясь на пустые вещи, коими и были игры с сверстниками. Единственной отдушиной была любая сестрица, и, пожалуй, она же была тем, кого Теодор любил настолько сильно, что выпади шанс и он бы умер ради ее же спасения. За этим импульсом бы скрывалась еще одна боль его сердца, но, пожалуй, надеюсь, мы никогда об этом не узнаем.
Лишь с уходом отца в лучший мир, перед Теодором раскрылись те самые железные врата, позволяя увидеть тот самый мир, о котором он когда-то грезил. Будучи новым правителем, теперь он мог спокойно выйти за пределы дворца, отправится куда он только вздумает без дурацких прошений у матери. Но с смертью короля, на его шее появился уже новый ошейник, покрытый драгоценными камнями, тянущих своей тяжестью на самое дно, откуда теперь будет вылезти еще тяжелее. Не об этом мечтал двенадцатилетний юноша и уж тем более не хотел прожить так всю свою жизнь, будучи вынужденным думать обо всех и вся.
Став постарше, он начал сбегать под покровом ночи в город и лишь там, смог познать на столь краткий для него миг, чувство свободы. В пятнадцать он попробовал то самое пойло, так любимое местными мужчинами. Еще позже, в шестнадцать он впервые влюбился в девушку, мельком увидев ее на ярмарке в честь дня рождения его матери. Ее волосы, были цвета пшена, с золотистым блеском под лучами озорного солнца, а милые кудряшки на кончиках, двигались в такт ее движениям. Стоило только Теодору поймать ее зеленые, как свежая трава после проливного летнего дождя, глаза и сердце тут же пропустило удар, а вдох так и застрял в его горле.
История первой влюбленности закончилась так же быстро, как и началась…
- Черт, ну и где этот дурак? – Тео остановился напротив смятой постели друга и сложив руки на груди. – Надеюсь он не успел наткнуться на эту свинью…
Странно, как эти двое смогли вообще подружиться? Неужто верно говорят, что противоположности притягиваются? Серам познакомился с Теодором в одном из пабов столицы, в первой же день своего приезда. Толком не успев найти ни постоянного жилища, ни даже ночлега на одну ночь. Стоило его коню только переступить своим копытом, как молодой человек тут отправился пьянствовать и отмечать свой приезд. Стоит ли вдаваться в подробности о том, как же угораздило их вообще обратит друг на друга внимание? Пожалуй да, ведь именно тот день стал отправной точкой их долгой и не без украс, тяжелой дружбе.