Протянув второй, такой же матери, она, тяжело вздохну, добавила.
- Это друг Тео, Серам.
- Очень приятно мадам. Вы выглядите потрясающе… будь я немного постарше, то тут же пустил все свои силы на ухаживания.
Истер передернуло от одной только мысли, что этот бедламный мог бы стать ухажерам ее матери.
- Как ваше имя? – Серам все не унимался, что изрядно начинало выбешивать молодую девушку.
- Для тебя она - мадам Вайлер, зови так - не прогадаешь!
Истер вытолкнула Агнес из каюты и, по привычке, захлопнула деревянную дверь, будто сейчас, это имело какое-то значение.
- Дорогая, ты кажешься какой-то злой, - Агнес, завязала свой плащ на шее и поправила подол. – Мне не нравится твой тон!
- Дорогая матушка, видите ли, сейчас наш корабль захватывают пираты. Времени на обмен любезностями – нету! И да простит меня Серам, - она повернулась к молодому человеку, нахмурившись, призывая его прийти в себя и начать думать головой. – но вежливость – последнее, чего стоит от меня сейчас ожидать.
Прокашлявшись в кулак, Серам, виновато ответ взгляд в сторону освободившегося от потока людей коридора.
- Истер права, сейчас не самое удачное время. Я прошу прощения, забылся.
Прикрыв ладонью рот, Агнес разразилась кашлем. В уголках ее карих глаз выступили слезы.
- Ты лекарство принимала сегодня? – полушепотом спросила Истер, раскрывая небольшую кожаную сумку, выуживая пузырек.
- Со мной все в порядке. – Агнес накрыла руку дочери и надавила, призывая спрятать лекарство подальше. – Я принимала его сегодня утром, просто дыхание сперло.
- Хорошо.
Серам обладал прекрасным слухом, чему мог позавидовать любой охотник в лесу. Зверя мог услышать за милю и сразу же понять, откуда доносятся звуки. Случаи, когда это ему где-то пригождалось и помогало – были считаными. И, пожалуйста, сейчас он в какой-то степени жалел, что вообще решил прислушаться к разговору двух, идущих за ним, женщин.
Что ему теперь делать с этой информацией? Стоит ли рассказать Тео или вовсе забить и забыть, будто ничего и не было? Об этом он подумает потом, ведь сейчас главным было – доставить двух женщин к шлюпке, откуда он смогут перенестись на ближайший обитаемый остров.
Магические шлюпки – не было новшеством. Почти на каждом судовом корабле можно было заметить их. В зависимости от богатства хозяина судна, их могло быть от одной, до пяти и каждая стоила баснословных денег. Но было самое неприятно в них - это изнашиваемость – шлюпки одноразовые. Во время перемещения десятка человек, борта лодки истончаются, становясь тонкими, толщина могла доходить чуть ли не с лист бумаги. Из-за чего больше половины всегда оказывались нескольких сотнях метро от суши.
- Следуйте за мной, не высовывайтесь, - Серам рукой отгораживал Агнес и Истер, не давая второй выглянуть из-за его широких плеч.
С каждым шагом, что он приближались к верхней палубе, до их ушей доносились визги, крики и неистовый пиратский хохот.
Юркнув за угол, они увидели, что рядом с тремя лодками, столпился народ и не понятно, двигалась ли очередь.
- А ну отошла отсюда! – некто выкрикнувший, толкнул женщину в сторону, сбив с ног еще троих, и взобрался на одну из лодок.
- Вы что творите! – прозвучал вопрос из толпы. – Соблюдайте порядок, черт вас дери! Сначала женщины и дети садятся!
- Да я чхать хотел на всех вас! – выпалил взбунтовавшийся мужчина, развязывая параллельно тросы, чтобы опустить лодку на воду.
Истер, Агнес и Серам подошли чуть ближе, не сводя глаз с мостика, откуда в любой момент, на шум могли заявиться пираты, тем самым обрезав единственные ходы отступления.
- Че встали? Смотрите, чтобы никто сюда не лез иначе за что я вообще вам плачу?
И тогда то Истер узнала в этом скандальном и эгоистичном типе того свинтуса, решившего, что раз он богат, то теперь все должны склониться пред ним. Будем честными, семейство Вайлер было в разы богаче этого заносчивого мужлана, но ни одни из представителей рода никогда не считал себя выше других и вел достаточно скромно себя на публике. Резкие слова – непозволительная роскошь, для тех, кто покинул свои покои. Не важно, что было на сердце, не важное какое настроение, что сделал человек – никто не заслуживал быть униженным особенно когда дело касалось денег.