Капитан прошел мимо прижавшейся к полу девушки и устроился на одном из стульев, расставленных вокруг широкого стола.
- Зачем я здесь?
Истер не узнавала свой голос. Сейчас он был тихим, с каким-то не присущим ей отчаяньем, будто бы жизнь вместе с остатками надежды на счастливую жизнь покинули разом тело.
В ответ была затянувшаяся тишина, вынуждавшая поднять глаза и наконец-то увидеть того, о ком среди моряков не принято говорить.
Капитан Призрачной Гончей вальяжно раскинулся на стуле и без всякого интереса наблюдал за Истер, прокручивая в голове лишь один вопрос: «И это с ней путается мой брат и Тео?».
Признаться, когда тот никчемный пират прибежал жаловаться на нее, он представлял себе бойкую, звонкую и сильную женщину, ведь именно ее Капитан и хотел бы видеть рядом с кем-то из своих любимых учеников. Но то, что сейчас сидело на полу перед ним не шло ни в какое сравнение с его фантазиями, ровным счетом все было наоборот.
Истер подняла глаза и воздух тотчас покинул ее легкие. Матерь Божья, да это же вылитый Серам, только на десяток лет постарше и обросший щетиной. Но эти рыжие волосы, форма глаз, вытянутое лицо… все указывало на то, что они могли быть родственниками. А если это было не так, то природа сумела удивить и даже шокировать.
«Нет, строить свои догадки лишь из-за внешности не стоит», - подумала она, поднося свою кисть к губам, чтобы прикрыть рот. Вонь ударила в нос быстрее, чем на глаза бросились грязные пятна на руках. Захотелось тут же сигануть в море и покрыться толстым слоем соли, нежели чувствовать и, уж тем более, видеть всю ту грязь, что прилипла к ней.
Поднявшись с пола, упираясь руками на полусогнутые колени, немного пошатываясь, села, на безмолвно указанный кивком головы, стул. На столе, теперь за которым она сидела, на глаза упала белоснежная салфетка, недолго думая, рука сама потянулась за ней.
- Рос! – окрик капитана, заставил Истер подпрыгнуть на месте и резко одернуть руку, опасаясь, что сейчас ей прилить за подобную вольность.
- Да, капитан. – из-за двери показалась коротко подстриженная голова, загорелого матроса, с золотой серьгой в ухе.
- Принеси таз с чистой водой и полотенец.
Меньше, чем через пару минут, перед девушкой было все что нужно для того, чтобы умыться и почувствовать себя лучше.
- Спасибо, - промокнула мягким полотенцем стекающие по лицу капли воды и аккуратно сложила в несколько раз, убирая от себя как можно дальше перепачканную вещь.
Ответом стал смешок, за которым тут же последовала колкость.
- Терпеть не могу, когда товар испачкан. За чистую и опрятную барышню на рынке дадут вдвое больше.
- В таком случае у меня вопросы к месту содержания вашего, так называемого, товара. Вы хоть сами видел в какой камере сидят девушки? Да там не испражнялся только ленивый. Как? Как в таком гадюшнике можно держать девушек да даже если вы их похитили на продажу? И вы говорите о том, что терпеть не можете грязный товар? Так может хотя бы попытаться в получше условиях держать их и тогда не придется потом морочить голову как бы отмыть? Нет, не считаете так?
Эмоции накрыли девушку с головой. Было ли то просто очередным способом сбросить напряжение и весь ужас, что она испытывала с момента как ее нога коснулась Призрачной Гончей? Или же она всегда была такой вспыльчивой, как спичка рядом с огнем?
- Все сказала?
На лице капитана не дрогнул ни один мускул, даже пальцы рук оставались спокойными, хотя чаще всего именно они выдавали нервозность человека. Скольких он уже повидал истеричных девушек, чтобы оставаться невозмутимым, спокойным как море в солнечный и безветренный день?
Девушка неуверенно кивнула и, насколько было возможно, вжалась в спинку стула, желая слиться и больше никогда не привлекать внимание капитана.
- Если уж ты так печешься за условия содержания, то я даю свое добро на то, чтобы ты и остальные девушки отмыли корабль. Как раз займетесь делом напоследок, а то, кто знает в какие дома вы попадете в следующий раз. Возможно, особо говорливые, - он специально сделал паузу и многозначительно оглядел Истер с ног до головы, всем видом показывая о ком конкретно сейчас пойдет речь. – долго не проживут. Языки слишком длинные и острые, такие обычно укорачивают.