- Я поменялся с вами чувствами на какое-то время… Это меньшее что я могу сделать для вас после всего что произошло со всеми нами. И ваши безнадёжные поиски кого-то дорого разбили мне сердце.
Агнесс прикрыла рот рукой в удивлении.
- Спасибо вам… - тихо ответила она, смотря на измученное выражение лица собеседника в миг преобразившегося из душевного и улыбчивого джентльмена .
Неужели вот именно так она и выглядела все это время со стороны? Полуприкрытые глаза, уставшие безжизненные, подрагивающие пальцы рук из который все буквально падало. А эта ссутулившаяся спина, пытавшаяся спастись хоть как-то от всего что произошло, будто бы это могло хоть что-то изменить.
- Я, пожалуй, прилягу, прошу меня простить, - мужчина откланялся с меньшим энтузиазмом и зашагал прочь.
Агнесс заметила, что на его дорогом костюме образовалась огромная дырка на всю длинну.
- Постойте, пожалуйста, - окликнула она и подошла спешным шагом успевшего отойти мужчины. – Позвольте мне отплатить вам за проявленную доброту?
- Вижу, что на вашем костюме, почти во всю спину, зияет огромная дыра. Я могу помочь вам залатать так, что никто и никогда даже не допустит мысли, что эта вещь видела иглу другого человека – не своего создателя. Вы приходите завтра в этой же время сюда, вместе с пиджаком, а я принесу иглу и нитки.
Хоть мужчина более не был настроен на праздные разговоры, но согласился, а после даже пообещал, что в следующую их встречу обязательно пригласит отужинать.
Так они разошлись.
Агнесс в кой-то веке смогла отоспаться и сон был ее настолько спокойным, что никакие красочные видения его не тревожили.
А под утро все вернулось на круги своя, приковывая ее к постели до самого прибытия в Флеур
Глава 13
- Боги…
В комнату уверенным шагом вошел невысокого роста мужчина, с смуглой, как молочный шоколад, кожей. Он выглядел молодо, но тон его голоса навевал сомнения, точно ли не было за его плечами больше жизненного опыта, чем казалось Истер. Взгляд скользил по ровным чертам лица с ни малейшим намеком хоть на малюсенькую морщинку. Хотя даже тем, кому только стукнуло семнадцать, одна так точно будет.
Бегло пробежавшись по его одеянию, Истер, будучи дочерью женщины посвятившей всю свою жизнь тканям и разновидности строчек, сразу отметила – «Дорогая одежды». Голубая шелковая ткань, с витиеватыми золотистыми узорами, водопадом обволакивала его тело, растворяясь в ногах.
Черные волосы были убраны за спину и стоило ему пройти вперед еще немного, несколько, ничем не заколотых, прядей перекинулись на его плечо. Если бы он стоял перед Истер спиной, то вряд ли она признала бы в нем мужчину. Его легко было спутать с длинноногой девушкой, которая еще чуть-чуть взлетит в небо, превратиться в нежного и изысканного лебедя.
Когда он вошел, его цепкий взгляд бегло прошелся по каждому, кто сейчас находился в его доме. И, признаться, увиденное его вовсе не порадовало. Лицо, без единой морщинки, тотчас исказилось в брезгливой гримасе. Тонкие пальцы выудил из набедренного пояса веер и остервенело замахал, стараясь не допустить того, чтобы его нос еще раз почуял стоящий смрад.
- С каждым разом, господа, ваш капитан присылает мне все более и более вонючий товар. – Мужчина свободной рукой провел по выбившимся прядям, аккуратно убирая их назад.
- Неровен час, когда мне просто придется снизить плату, удержав все расходы за воду и мыло. Дабы отмыть этих барышень уйдет целый склад.
- Господин Булорм, капитан искренне приносит свои извинения за сложившуюся ситуацию. И передает вам, что в следующий раз товар будет в лучшем виде.
Голос подал один пиратов, чьего лица Истер ранее никогда не видела. Да и если бы увидела, то никогда не запомнила бы. Настолько он был обычным.
Держа перед лицом веер, Булорм кратко кивнул, смотря куда-то за спины всех присутствующих, о чем-то задумался. Всего на краткий миг, но этого хватило, чтобы Истер моментально оглянулась из интереса. Там никого не было.
Мужчина щелкнул пальцами и в комнату вошло десяток человек, все как на подбор: одинакового роста, с одной короткой стрижкой и в белых льняных одеяниях без каких-либо причуд. Двоя из них, держали сундук с чем-то неимоверно тяжелом, судя по испаринам на безэмоциональных лбах молодых парней и напряженным мышцам рук, на которых уже проступили вены от напряжения.