- Да, не вас же продадут как какую-то вещь на рынке! – резко ответила другая, сморкаясь в протянутый, другой служанкой, платок.
Девушка, что завела этот разговор, взяла ковш и медленно начала промывать волосы Истер, которая лишь прикрыла глаза, чтобы мыло нет попало.
- По сути, ваша жизнь никак не измениться. За исключением того, что, возможно, вы больше никогда не увидите своих родителей. Но давайте на краткий миг представим, допустим, что ничего не произошло, вас не похищали и не продавали сюда. Семья каждой из вас, в любом случае подыскали бы вам выгодные партии, чтобы расширить свои капиталы и не важно при этом, что бы вы чувствовали. Вы меняете лишь место и время, но, по сути, для вас ничего не меняется.
Голос Истер был спокойным, размеренным, с полной уверенностью, что сделка с капитаном еще имеет действие и она, под своего рода защитой. Да и чего было теперь уж панику разводить, все случилось как случилось. Она просто найдет иной способ сбежать, спастись и найти свою маму, а затем расшибется, но найдет способ спасти ее, даже если придется с кем-то заключить сделку. В отличии от этих мягкотелых и бесхребетных дам, она не отступится ни перед чем.
- Мне кажется вы правы лишь от части. – ответила служанка, немного поразмыслев, укутывая светлые волосы Истер в махровое полотенце.
- В таком случае поделить вашим мнением. к
Надо отдать должное, эта слуга ни разу не повысила голос или хоть как-то высказала бы свое недовольствие. Она действовала будто бы робот, без лишних эмоций и с наизусть выученным движениями.
- Здесь, на невольничьем рынке, выкупить может кто угодно и едва ли потом представиться возможность сбежать в случае, если хозяин настолько увлечется и вы окажитесь на грани жизни и смерти. Одним словом, пока вы в высшем обществе, вам так или иначе есть кому спасти, хотя бы один да будет небезразличен. А здесь же… оказавшись здесь, считай, что мертв для остальных. Нет никакой уверенности, что после продажи кто-то останется жив.
- Вы мыслите шаблонно, но по-своему будете правы.
От этого три девушки разом завыли.
- Однако,
Стоило продолжить, как те тут же замолчали, ожидая услышать все же хоть что-то вселяющее надежду.
- Наш господин, человек старых нравов, и он никогда не продаст красивую девушку какому-то последнему моральному уроду. Он очень дорожит своей репутацией и, хоть продажа женщин, его мало чем может затронуть, будьте благоразумны, не перечьте и без необходимости не показывайте свои эмоции, не поддавайте им. Чем нежнее вы будете, тем лучший вариант для вас выберут. В продаже на аукционе последнее слово всегда за господином и не важно сколько золота предложат.
- Как благородно, - ответила с едкой усмешкой Истер и наконец-то открыла глаза, тут же встретилась с еще десятком пар.
- Вы слишком спокойны для той, чья жизнь более не принадлежит, - девушка протянула руку помогая подняться из купель.
- Не вижу причин для бесполезных переживаний, уверена, что все сложится так как должно.
«Не стоит говорить, что я все еще надеюсь, что капитан выполнит свое обещание. Даже если мой обман вскроется, он не должен так быстро заявиться сюда.»
После того, как всех девушек отмыли и переодели в чистую, простую одежду, без лишних рюш и кружев. Ткань была приятной, мягкой и не сковывала никак движения. Она была свободного кроя, не прилегала к телу настолько сильно, что еще чуть-чуть и грудь просто выскочит наружу, как это обычно было с любыми женскими платьями с ненавистными корсетами и позволяла дышать свободно полной грудью.
Стоил волосам высохнуть, их одну за одной вывели в зал, с которого все и началось, а затем спокойно попросили присесть за накрытый стол.
- Господин Булорм пригласил вас всех отужинать с ним. Прошу вас, присаживайтесь.
Сам же мужчина по царски расположился на своем месте, в одно руке держал пиалу, второй еле касался дна, придерживая. Он с наслаждением попивал чай, кратко бросая взгляды на каждую, сидящую с ним за одним столом.
Все сидели тихо, только приборы звенели, да шум за окнами, пробуждающегося города, разбавляли эту тишину.
Каждая барышня прослушалась к совету одной из служанок, и вели себя спокойно, но подрагивающие пальцы державшие ножи и вилки, выдавали их нервозность. Если целенаправленно смотреть, то можно было бы понять что те дрожат как после прогулки на морозе.