Последние записи:
«17 октября 1871 года»
Та сила, что я приобрела начала требовать еще больших жертв. Я решила прекратить это и после донесения убраться из академии навсегда. В Кассо отец не должен найти, там мой след затеряется среди таких же бежавших людей.
Никто не должен обладать этим, даже мой отец.
Зря я рассказала ему все, нужно было и дальше держать рот на замке. Я до последнее надеялась, что он образумит меня и спасет из этого порочного круга, но в тот день я ошиблась как никогда.
Плеть… ее звук до сих пор стоит звоном в моих ушах. В последний раз я не вставала неделю с постели и спину больше не чувствовала. Кожа на ней полностью состояла из грубых рубцов без единого живого места.
Жаль, что я тогда не умерла – так было бы проще.
«20 октября 1871 года»
Я запечатала последними силами это место и теперь он никогда не сможет добраться туда.
Уничтожить полностью у меня не получилось. Я стала частью этого проклятия.
Прошу, если кто-то прочитает этот дневник уничтожите их…
На этом записи обрываются.
Астер закрыла дневник и кинула его на прикроватную деревянную тумбу. А сама без сил бросила тяжелую голову на перьевую подушку и прикрыла одной рукой глаза.
Выводы напрашивались сами собой.
Та, что так стремилась угодить своему отцу каким-то немыслимым образом смогла получить ту силу, которая вознесла ее в рейтинге и даровала ту самую похвалу отеческую.
Но кто предложил ей такой вариант решения ее проблем? Что именно они делали и где? И что за вещь, которую она не смогла уничтожить, но такую нужную ее отцу?
Судя по последней дате с ней что-то случилось почти год назад и вряд ли что-то хорошее. Теперь не удивительно, что все сейчас сторонятся неожиданно появившуюся копию.
- Нужно теперь определить, кто за всем стоит и поскорее, времени до аттестации осталось совсем немного.
Глава 18.1
Без меньшей меры, прошло несколько недель с тех пор, как начался их пусть до Флеура. Вот только та, что всем сердцем желала отправится сюда, дабы найти Пальони, приближенного к Богу, способного исцелять – не смогла добраться.
Где же теперь была ее маленькая девочка? Все ли с ней сейчас в порядке? Живали ли?
Это были главные вопросы, звучавшие в голове Агнесс каждый божий день. Стоило лишь открыть глаза, как эти липкие мысли обволакивали своей темной слизью и начинали души изнутри. Страх от незнания, где сейчас была ее дочь, губил в разы сильнее, чем чертово проклятье ведьмы. Из-за чего сердце матери ни на миг не находило покоя, лишь усугубляя свое состояние.
Агнесс сидела в своей комнате с раннего утра, устремив свой взор в окно, наблюдала за началом нового дня. Поправив спавший с плеча платок, тихий хрип разбавил тяготящую тишину. Сейчас он был слабым, но женщина прекрасно осознавала, что уже к вечеру будет мучиться от раздирающего кашля и ни одно из лекарств не сможет помочь.
Ей не хотелось выходить из комнаты, не хотелось с кем-то видеться и уж тем более общаться. Сил еле хватало на какие-то повседневные вещи: встать, одеться и привести себя в порядок.
Однако Серам все не оставлял попыток вытащить женщину на небольшую прогулку хотя бы по их саду, расположенному за особняком. Про город, лишний раз даже не заикался, помня с каким ужасом Агнесс на него посмотрела, стоило лишь заикнуться. Молодой человек, как мог старался своей навязчивой кампанией раскрасить досуг, но что-что, а внимательность эту женщину не оставило. Та прекрасно видела, что он скорее стремился сбежать от кампании госпожи Яльны, нежели всей душой тревожился за состояние Агнесс.
Какие бы искры не летали между этой парой, все же имелись такие вещи, что мешали их сближению. Не стоит думать, что между ними просто не было взаимности – это не так! Тот заряд, летающий в воздухе всякий раз, стоит им только оказаться рядом, говорил ровно об обратном. Тут причина была в чем-то другом и судя по всеми об этом знал сам Серам, а Яльна, как неприкаянная, не находила себе места, не понимая в чем причина такого отношения.