Девушка молчала, ощущая, как каждый ее орган сжимается до размера пшеничного зерна и рассыпается в мелку крошку.
Пальони присел на скамью, слева от нее. Смотря на цветастую мозаику, преломляющую свет в лучах утреннего солнца, продолжил говорить.
- Взглянув на тебя, я подумал, неужели этот безумец Раскроу действительно смог воскресить дочь – настолько вы с ней схожи. Даже еле ощутимый сгусток ее энергии, куполом накрывает твое тело. Но сейчас я вижу, что нет… ты не она. Ты самый обычный человек, обделенный силой носящий еле уловимый след, когда-то мощной энергии. – он повернул в сторону девушки голову, с нежной, по отечески теплой улыбке на губах. – Расскажи мне, дитя, кто ты… расскажи мне, что тревожит твое сердце?
Давно не видя мягкого взгляда, наполненного тихой просьбой раскрыть все свои житейские проблемы.
Лихорадочный блеск в глазах, сменился на боль, но и та надолго не задержалась в ее запутавшемся разуме. Влага быстро скопилась в глазах, пока девушка безотрывно смотрела на улыбчивого незнакомца. Сомкнув веки, под черными, как воронье крыло в лунном свете, ресницами слезы хлынули градом.
Пряча лицо в ладонях, она опустила голову на плечо седовласого Пальони и дала волю своим чувствам. Боль в груди не утихала, в объятиях служителя, лишь становилась все нестерпимее.
Первое, что в тот же миг всплыло в памяти – образ матери, лежащей в кровати в Кассо в день перевернувший вновь все с ног на голову. Ведь именно из-за него ее сердце ни на миг более не находило покоя, пребывая в вечном омуте тревоги.
Будучи молодой девушкой, она всей душой желала провести хотя бы день в тишине. В той самом, звенящей в ушах, когда еще чуть-чуть и будешь чувствовать себя мертвым. Именно этого ей и хотелось, всего на один день стать трупом, без чувств, без какого-либо прошлого и уж тем более будущего.
Эта ваша жизнь – слишком тяжелая ноша для хрупких девичьих плеч.
- Моя имя… Истер, - вымолвила она, не поднимая головы, хриплым голосом, сглатывая подступивший ком.
Имена различались ровно одной буквой. Этого более чем достаточно, чтобы потерять себя, свою личность, полностью сливаясь с жизнью незнакомого тебе человека.
Под тихий плач, шмыгая влажным носом, Истер наконец-то смогла рассказать о своей боли тому, кто точно бы унес в могилу ее тайну. Едва ли Бог мог услышать ее, да и было ли ему хоть какое-то дело до мирской суеты.
Сейчас Истер стояла в конце коридора, ведущего на верхний этаж – в библиотеку. Именно там все должно случится. Сегодня.
Мазнула взглядом по окну, где миром давно правила владыка ночи, в попытке определить который сейчас час. Бестолку. В ней не то что не было ничего особенного, даже банальными навыками для выживания она не обладала.
«Почему именно в полночь это должно произойти? Обычно в это время нормальные люди спят…» - мысленно рассуждала Истер, подпирая спиной угол коридора, то и дело бросая тревожный взгляд на лестницу.
Сердце бешено колотилось. Воображение уже начинало играть с ней злую шутку, рисуя картинки, как оттуда сейчас, вот именно сейчас, появится кто-то страшный с окровавленной мачете на перевес и броситься на нее.
«Все выглядит так, как самая настоящая ловушка, причем для меня!» - воздух застрял в горле. – «Мне ничего не остается, кроме как продолжать дожидаться своей участи. Иначе, проведенное здесь время, было в пустую!».
Разум кричал ей: – «Беги! Беги, дура, как можно дальше отсюда и не оглядывайся!»
Договор с насмешкой напоминал, как бы невзначай: – «Тебе надо узнать, что случилось с Астер и найти эту запечатанную комнату. Потому что иначе тебе не обрести свободы и не спасти свою мать».
Одна лишь логика под ручку с здравым смыслом молча стояли в стороне, курили трубку и, закатив глаза, невзначай заговорили: – «Вот найдешь ты эту комнату, ну, а как открывать собираешься? Ну узнаешь ты, что случилось с той девчонкой безмозглой, хорошо, а как ты выбираться из передряги будешь? Кто тебя спасет? Их как минимум троя. Ты – одна».
Ей ни в коем случае нельзя было возвращаться к Раскроу ни с чем. Это было чревато…и последствия были до слез ей известны, благодаря найденному дневнику. Оставалось лишь, кусая изнутри щеку, ждать своей участи.