Молодой человек оторвал свое плечо от дверного косяка, потянулся к ручке и остановился, не решаясь до конца остаться ему или все же уйти.
Тем временем горничные суетились вокруг женщины окружая вниманием с примесью приятной заботы. Одна из горничных была высокой, и именно ее руками сейчас творилась красота. Она стояла горделиво, не сводила своих черных глаз с раскаленных железных щипцов. Всем своим видом демонстрировала – «не трогайте и не разговаривайте со мной, а иначе…». Вторая, что сновала из стороны в сторону, дополняла ее, подхватывая уверенной рукой готовые пряди и закрепляла с нужной стороны.
И вот, они смотрели на свою работу с нескрываемым восторгом, как в первый раз. Часть волос, с волосами прибредшими цвет серебра, они собрали в пучок, закрепляя так, что на глазах оставались лишь те, напоминающие о дорогой темной древесине. Вторую же часть густой копны, закрутили, оставляя свободно свисать и качаться как гипнотический маятник. Вне всяких сомнений, эти две дамы были мастерами своего дела.
На тонкую шею, было принято решение, повесить легкую россыпь из голубых брильянтов, как дополнение к платью. Небольшие камни рассыпались на маленьких, тоненьких нитях метала, по всему контуру зоны декольте, пряча за своей красотой выступающие ключицы. Болезненная худоба никого не красила - времена давно прошли. Женщины это понимали, чего не скажешь об мужчинах никогда не интересующимися модой.
- Прошу, только без них… - Агнесс указала на протянутую замшевую подушечку, с громоздкими серьгами. Их бы носить на званные вечера, где дамам только и оставалось, что «выгуливать» свои лучшие наряды, да тяжелые украшения. Слишком быстро повернешь голову, и ты рискуешь оказаться на деревянном полу в окружении десятка человек. А затем, заливаясь краской, убегать прикрывая веером стыдливое лицо. Агнес этого не хотела, прекрасно осознавая, что в нынешнем получении не сможет долго достойно носить эти прекрасные произведения ювелирных мастеров.
Горничные, понимающе, кивнули и убрали обратно в ларец ценность. Агнесс же вновь переключила все свое внимание на даму, одетую в роскошное платье в пол, с вставками из розового кружева.
Как же давно она не наряжалась. Все было именно так, как нравилось, когда ей, в молодые годы. Легкая прическа не давила на голову, а благодаря своей простоте, не приходилось тратить уйму времени на ее разбор. Аккуратный макияж, полностью дополняющий и раскрывающий природную красоту, ощущался как невесомая вуаль. А платье… Здесь слова были излишни. Мастер определенно знал свое дело, вкладывал частичку души, чтобы однажды в нем засияла новая звездочка, упавшая с небосвода.
Она провела рукой по ткани. Та лилась, сквозь пальцы, как спокойный ручей с едва уловимой рябью, рискуя навсегда потеряться средь вечерней суеты и остаться мимолетным видением. Пальцами нащупала тонкое кружево, напоминающее гальку на дне тихого ручья, таящую опасность.
Кто бы мог подумать, что сегодня, она снова будет участницей вечера. Когда последний раз такое было? Может лет двадцать назад?
В тот год, матушка все не унималась с разговорами о свадьбе с кем-то из высокопоставленных лиц. Будто от этого зависела жизнь каждого члена семьи. Но Агнесс, отмахнувшись, продолжала посещать балы, кружиться в танце с кавалерами и участвовать в бурной дискуссии с другими дамами, полностью игнорируя, что часики тикают. Так продолжалось несколько лет, вплоть до того дня, когда ей исполнилось двадцать, предвещающие, скорую свадьбу. Пока в один из званных вечеров она не встретила его. Человека, с которым ей захотелось бы связаться свою жизнь, раз и навсегда.
В окружении приевшихся лиц, не вызывающих более ни доли тех эмоций, что раньше, он выделялся. Это мужчина не вписывался в эту смешенную гамму, состоящую из порочного комбо: из зависти, алчности и неприкрытой лести. Его светлые, как пшено волосы, всегда убраны назад, не допуская чтобы хоть маленькая волосинка выбилась из строя. А на лице… выражение немыслимой скуки и безразличия ко всему.