Владик громко хохотал, катаясь по траве, когда Зоран рассказывал, как шерсть оказалась у него во рту. В тот день Зоран и Гарун многое рассказали мальчику. Вместе ходили по мирам, странствовали на другие Солнца.
Быстро промелькнуло время, Владик возвращался домой с гостинцами для деда. Гарун подарил ему корень какой-то травы, сказав только, что дед знает этот корень. А Зоран принес в клюве маленький камень, прозрачный, как стекло.
Деду подарки очень понравились, он поблагодарил друзей Владислава и пообещал, что обязательно наведается в лес в гости к Гаруну и Зорану.
Каждый вечер старик рассказывал внуку о Богах и мирах, их происхождении, а когда тот засыпал, читал ему карбы Покона, и было их 360, как праведных дней в году. И в каждом карбе мудрость великая сокрыта…
Как-то среди ночи, когда уже и дед спал, и все домовые тоже, постучал в оконное стекло крылом Зоран.
– Открывай, Владик, нас в гости зовут.
– Куда, Зоран?
Сквозь оконное стекло мигал месяц, освещая контуры тела птицы. Зоран, не отвечая, отлетел от окна. «Да, нелегко учиться кудесничеству», – подумал Владик, но все же быстро надел штаны, набросил рубашку, перелез через окно и побежал за соколом, парящим в небе. Темнота царапала глаза, застилая путь, но мальчик сливался с ней, овладевая новым видением ночью. Зоран время от времени подавал голос с высоты, чтобы Владислав не сбился с пути.
«Какая глухая и глубокая ночь», – думал он. Наконец Владик выбрался на гору. «Странная гора», – подумал он и, подняв глаза к небу, ахнул: усеянное звездами, оно смотрело на него, являя ему целую гамму мерцания и блеска. Владик протянул руку, ему казалось, что вот-вот он коснется ею края неба. И он действительно прикоснулся, звезды рекой потекли в руку, грудь, тело… душу.
Ночной звездопад разрывал его ум, сознание, он видел, как несколько миров сливаются в один, будто узоры в калейдоскопе, и снова растекаются по звездам. Широко открыв глаза и душу, Владислав воспринимал новый мир.
Свежие ощущения наполняли его, размывая обычное видение. Вдруг из звезд вынырнула огромная птица, такой он никогда не видел. Непривычно большие крылья, сверху темные, а снизу белые. На миг ему показалось, что у птицы голова женщины…
– Кто ты? – спросил Владик, когда птица приблизилась к нему. Та взмахнула крыльями, покружила вокруг, разрывая миры между звездами, и он, засмотревшись в пространство между крыльями, утонул в тех мирах. Мелькал свет, лились то тепло, то холод, то страх, то любовь. Все известные и даже неизвестные ему чувства бурлили в теле, душе, сердце. Вдруг, будто отдельные души, ожили все страхи, которые жили в нем до сих пор.
От этого ужаса его сознание разрывалось… А птица все кружила и кружила. Он ни о чем не думал, лежал навзничь и смотрел, каждая мысль приносила невыносимую боль, в его глазах отражалось небо, звезды и птица… Еще немного покружив над мальчиком, она села на землю.
Владислав хотел подняться, но не смог. Ни тело, ни глаза не слушались. Он видел лишь то, что было прямо перед его глазами. Птица осторожно приблизилась к нему, закурлыкала как-то печально-печально, так, что по телу мальчика пошла волна, и наклонилась над ним. Владислав увидел ее глаза. В них не было ни любви, ни ненависти, лишь покой… Они смотрели в глаза друг другу до тех пор, пока он не потерял сознание… Сколько времени прошло?..
Придя в себя, мальчик увидел снова те же звезды, но уже такие далекие, что ни рукой не достать, ни мысленным взором. Рядом сидел Зоран, задумчиво смотрел в небо. Владислав поднялся и присел.
– Зоран, кто эта птица? – спросил он сокола взволнованно.
Тот, не отрывая взгляда от неба, тихо молвил:
– Карна, парень, Карна…
– Я что-то не то делал, Зоран? Почему так встреча прошла? Что вообще происходило? Зоран, скажи мне что-нибудь! – тревожился мальчик.
Зоран повернулся и ответил:
– Не знаю, почему так встреча прошла, я хотел по-другому, но твоя душа и Великая Карна имеют свои договоренности. Видишь, она оставила тебе свое перо. Прислушайся к себе, может, что-то и в душе есть новое.
Владислав притих и начал вслушиваться в себя.
– Не знаю, – спустя некоторое время ответил он, – уж больно я измученный какой-то, пошли домой.
Зоран смотрел на Владислава. За какой-то час он совсем изменился.
– Скажи мне, друг, – спросил парень, – а почему она не разговаривала со мной?
– Карна ни с кем не разговаривает, – ответил сокол, – она лишь курлычет.