Когда я подъезжал к крытой галерее моста, Ираидала уже соскакивала со своего жеребца. Её охрана чуть отставала, видно конь застоялся за время плавания и не хотел ждать, но мне это было только на руку.
Далли взлетела по ступенькам, отстукивая ритм каблучками сапог. Я не сразу последовал за ней, остолбенев от её вида. Внутри проснулось возмущённое желание немедленно закутать её с ног до головы и закрыть в комнате. Но по тому, как она себя держала, я понял, что это для неё привычный наряд. Она всё это время вот так ходила? Рубашка, штаны и бесстыдно короткое платье поверх? Да ещё и с разрезами, чуть ли не откуда ноги растут!
Выйдя на галерею, Ираидала остановилась, услышав крики боли с площади, над которой она сейчас проходила. Я и забыл, что сегодня казнят тех самых предателей, что пропустили без предупреждения корабли Димария.
- Пламя! Что это? - спросила она саму себя, но я решил ответить, хоть и удивился её вопросу.
- Казнь предателей, пропустивших вражеский флот к Геликарнаку. Фарлака. Разве госпожа не знает этой казни? - её недоумение сбивало с толку.
- Фарлака? Это? А разве фарлака это не удары по пяткам? - схватилась она за собственное горло, разговаривая со мной даже не оборачиваясь.
- С чего вы это взяли, лари? - вот тебе и жестокость Ираидалы, она, кажется, требовала, сама не зная, чего требует.
- Прочитала где-то... Кажется, в синей книжке с оторванными страницами... - все тише говорила она.
А я вспомнил эту книгу из дворцовой библиотеки. Она была настолько старой, что страницы сами отваливались. Видимо, какие-то перепутались или вообще пропали. А она выбрала наказание, уверенная в своих знаниях, в книжке же прочитала, читающая моя!
За этими рассуждениями я чуть было не проворонил момента, когда Далли начала оседать. Едва успел её подхватить.
- Что вы сделали с лари? - раздалось возмущенное из-за спины.
- Я ничего. Лари упала в обморок, увидев фарлаку. - Я держал Далли на руках, разглядывая вроде и знакомые, но какие-то иные черты.
- Кладите сюда. - Начала командовать одна из двух служанок, присмотревшись, я узнал ту, что приходила ко мне в ночь покушения на Далли. - Надо привести госпожу в чувство.
- Не стоит. Она опять увидит казнь. Идите за мной! - приказал я и пошёл ко дворцу.
В императорском саду было достаточно широких и удобных скамей, а крики и запах с площади туда не доносились. Пока шел, рассматривал Ираидалу.
- Что случилось? Она болеет? Последствия покушения? - спросил у её служанок, заметив тёмные круги под глазами.
- Если госпожа сочтёт нужным, она ответит вам сама. - Ответила вторая, незнакомая мне служанка.
- Это оман. - Прошептала ей вторая.
- Да мне хоть император! Я личная служанка госпожи! - ответила дерзкая девка.
- Так! Ты... - начал я и осёкся, столкнувшись с внимательным взглядом гронха, демонстрирующего изумительные клыки в дружелюбном оскале.
Этот взгляд был настолько говорящим и разумным, что я без всяких пояснений понял, что зверю я не нравлюсь.
- Кладите госпожу сюда, оман. - Сказала знакомая мне рабыня, укладывая на край скамьи свернутый плащ. - Госпожа неделю в пути, а она плохо переносит качку. И хоть матушка Вали́ напоила госпожу отваром, чтобы снять последствия долгого пути, долго его действие не продлится.
Ираидала.
По требованию императора, я отправилась обратно в столицу, на присланном им корабле. Детей, хоть и с большим трудом, но оставила дома. Никто не мог предсказать, что ждёт меня в столице, и вести детей в заведомо опасное место, я не собиралась. Неделю пути я почти не запомнила, потому что почти всё время спала. А когда не спала, мне было очень плохо.
- Госпожа! Вам нужно покушать. - Уговаривала меня Фарли. А у меня от одного только слова, желудок к горлу поднимался. - Ну, хоть рыбки! Она прохладная...
К завершению плавания, я окончательно поняла, что вот хождение по морям на кораблях не моё, от слов совсем и вообще. Долгожданный берег я ждала с нетерпением. Хотелось ощутить уже, наконец, под ногами землю, а не качающуюся палубу.
Передалось моё нетерпение и Шторму, он вообще не стал дожидаться, когда спустят трап. Гронх откровенно наслаждался реакцией окружающих на себя, такого красивого. А вот Адик хоть и переступал копытами в нетерпении, но позволил мне держаться за себя во время спуска.
Нас встречали старшины и матушка Вали́, и очень многие из тех, с кем мы познакомились сначала на разборке развалин, а потом и во время объяснений, что такое постельный комплект.
- Ой, а кто тут у нас такой светло-зелёненький в синие пятнышки? - улыбалась матушка, протягивая мне знакомую глиняную кружку с отваром.
С каждым глотком мне казалось, что я оживаю. Терпкая, кисло-сладкая жидкость, отдалённо напоминающая гранатовый сок, убирала и усталость, и тошноту.
- Благодарю, матушка, вы меня просто оживили! Если не сложно, угостите ещё одного страждущего. Он на корабле. - Обняла я женщину.
- К императору? - спросила матушка.
- Да. Решить все проблемы сразу. Хоть меня и заверяли, что мне ничего не грозит. - Вспомнила я, как меня убеждал Дираф, даже отправившийся со мной.
- Вот и не переживай! - подбодрила меня лекарка. - А если что, то я старая и больная женщина и разнервничаться могу.
- Я постараюсь вас не волновать матушка! - заверила я женщину.
Адик тоже видимо устал стоять на палубе всю эту неделю, ведь у нас, в Карнаке, он даже без всякой привязи пасся вволю рядом с домом, носился наперегонки со Штормом, охотно подставляя спину мне или Малис. Даже здесь, в городе, ему хотелось бежать. Именно поэтому мы немного оторвались от нашего сопровождения.
Перекинув ногу через луку седла, я соскочила и бодренько поднималась, вспоминая наставления Дирафа. Он словно чувствовал, что к моменту прибытия в столицу будет не в состоянии даже шевелиться. Он подробно объяснил куда идти, что сказать на входе, и ни в коем случае не бояться и помнить, что я и дети, это сокровище императорского дома.
Я смеялась и просила последнее донести до императора лично. Дираф клятвенно обещал, но когда я заходила к нему перед прибытием, общаться он мог только с тазиком.
Вот уже и хорошо знакомая по описаниям галерея, но крики дикой, нечеловеческой боли словно выстроили передо мной прозрачную, но прочную стену. Я приблизилась к перилам и посмотрела вниз. На больших, в человеческий рост металлических круглых решетках лежали растянутые, как на дыбе, люди. А под решётками горел огонь.
- Пламя! Что это? - впервые за время моего нахождения здесь, я увидела такую жестокость.
Я была в таком ужасе от увиденного, что отвечающий мне и задающий вопросы смутно знакомый мужской голос не вызывал удивления. Видимо кто-то из сопровождения догнал. Обладатель этого голоса сказал, что происходящее и есть фарлака. И удивился, что я не узнала этой казни.
- Фарлака? Это? Но разве фарлака это не удары по пяткам? - в горле было ощущение, словно у меня мгновенно началась ангина, перед глазами всё плыло.
Мужчина, стоящий за моей спиной тоже удивился и спросил, откуда я это взяла, а у меня в голове появились сразу два воспоминания.
Одно, принадлежавшее ещё Ирине. Я и Алина на берегу, и она мне рассказывает про фалаку, наказание, применявшееся в османских гаремах. Поэтому и услышав от Ираидалы, очень похожее название, я решила, почему интересно, что раз похожи названия, то и суть та же. И получилось, что это я приговорила Абилейну...
Нет, я не жалела, что она понесла суровое наказание. Но к чему дополнительные муки и так приговорённому?
А второе воспоминание принадлежало уже Ираидале, как она читает в дворцовой библиотеке какую-то сильно потрепанную книжку со всякой жутью. Кошмар какой-то! А ведь Марс тоже читал, что хотел!
Ветер швырнул в лицо запах горелой плоти, и это стало моим пределом. Вокруг меня осталась существовать только темнота.