- Так если не разбивать хоть год лежать будет. - Удивился Парнас.
- А горшок не лопнет? - уточнила я, мысленно ругая себя, за то, что прожила полгода рядом с этими разломами и только сейчас вспомнила про придумку древних греков.
- Да с чего ему лопаться? Он же из глины. Кирпичи же в печах не лопаются, а там огонь постоянно. - Никак не мог понять, что за глупости спрашивает у него лари, Парнас.
- Парнас, а если такой горшок, при помощи катапульты запустить со стены или с палубы нашего корабля во вражеский корабль? - спросила я, еле сдерживая волнение.
- Да сгорит в пепел за десять минут... Лари... - удивлëнно смотрели на меня Парнас и ещё с десяток человек, бывших свидетелями нашего разговора. - Лари, сгорит корабль. Насквозь прожжëт! И всё нет корабля. Это же...
- Да! Эта земля готова не просто кормить своих жителей, но и защищать. - Кивнула я, понимая, что только что немножко увеличила наши шансы на победу, если нападение, к которому мы готовимся, всё же состоится.
С этого дня, со всеми предосторожностями, разливалась смола по специально для этих целей сделанным горшкам. Не такие большие, и круглой формы. Потом эти горшки помещались в корзины и неслись к катапультам, на стены и на корабли.
С кораблями было сложнее. Нам пришлось изобрести каменные ящики, изнутри ещё и обработанные застывшей смолой, чтобы хранить такие опасные снаряды. Но заметив, с каким азартом переглянулись Малис и Аргес, я поняла, что теперь врагов ждут. И пусть только посмеют не явиться и испортить детям праздник. И под детьми я имела в виду совсем не Барлика или Марса.
В одну из ночей, строители во главе с Масулом и Ларисом, всех попросили отойти подальше от стен. По их команде, сверху опрокинули просто огромные котлы, наполненные смолой. И следом полетели факелы. Все постройки вспыхнули огненной волной, вызвав у меня, как и у многих других, крик испуга.
- Не бойтесь! Ничего не сгорит, это для того, чтобы покрытие было более крепким. - Успокоил всех Масул.
Он, как и Ларис, очень сильно похудел. Масул вообще работал по пятнадцать часов. Иногда я начинала подозревать, что Масул умеет раздваиваться или даже троиться.
Зрелище было красивым и впечатляющим, и наверное, не будь мы все настолько вымотанными, мы оценили бы его по достоинству. Но сейчас, дождавшись последних всполохов, я просто поковыляла в дом Шарги, где ночевала вместе с детьми в последние дни.
Утром я открыла глаза с непонятным ощущением. Что-то было не так. И не сразу поняла, что в окно лился яркий солнечный свет, а вокруг было тихо. Ни окриков, ни скрипа балок и различных механизмов, ни стука молотков и топоров...
С недоверием я вышла на улицу, зябко кутаясь в плед, миновала вместе с такими же заспанными и не пришедшими в себя жителями ворота в новой стене и вышла к гавани, в нижний или торговый город. И на мгновение, мне показалось, что я забыла как дышать.
- Я же говорил, что смолу надо прокалить и тогда она заиграет. - В голосе Лариса слышалась улыбка.
- Вы и Масул создали самое прекрасное украшение из всех, что только возможно! - искренне сказала я.
Шёл девятый месяц моего пребывания в Геликарнаке. Самый холодный в году, с его конца начиналась весна и резкое потепление. Но сейчас за ночь всё покрывалось инеем. Лег он и на полыхавшие вчера стены, которые сегодня напоминали по цвету янтарь или абрикосовое варенье. Я не могла отвести взгляда от этой красоты. Словно кто-то заключил ярко-оранжевое пламя в тонкую пленку льда.
И в моей душе лопнула тянущая болью струна тревоги.
- Успели! - выдохнула я.
И мы действительно успели, потому что вернувшиеся гораздо раньше срока рыболовные суда, сообщили, что в дне пути от нас большая флотилия чужих кораблей.
Ещё вчера утром, мы любовались красотой янтарных стен. А сегодня с корабля торговцев, трясущийся от страха старший передавал письмо моим детям. Их остановили и велели передать письмо от главнокомандующего вражеской армады. И только потому торговцев не тронули. Им предстояло стать посланцами.
Барлик сломал сургучную печать с оттиском какого-то герба и громко зачитал мерзкое послание. Взрослый мужик писал ребёнку, и при этом заранее издевался, расписывая всё, что он сделает с ним самим, его братом, сестрой и матерью. С каждым, кто будет верен юному правителю.
- "Ведь ты лëгкая добыча. Я точно знаю, что отца твоего в этих землях нет. Лев Тер-ли-Осана охраняет другие границы. Если не желаешь мучительной и постыдной участи для себя и своих родных, встречай меня на плоту у входа в гавань, стоя на коленях и склонив голову, как и подобает рабу встречать своего хозяина. Наследник владыки всех миров, Карл Димарий. "- Закончил Барлик под гневный ропот толпы. - Готовьте плот.
- Что? Да как так-то? - выдохнула толпа.
- Я оставлю на нём ответ для незваных гостей. - Успокоил всех, что на собирается сдавать на милость врага свои земли, Барлик.
Читая минут через пять ответное послание, сильно преувеличенно названное письмом, я вспомнила одну известную фразу, из не менее известного фильма и пересказала её сыну, посоветовав закончить записку именно ею. Сыну она тоже понравилась, и он с удовольствием добавил её в свой ответ.
Два часа спустя грохот разнесенного в щепки плота лучше любых слов сообщил нам, что ответ дошел до адресата. И не понравился.