Пока противники наблюдали за действиями совершенно сумасшедшей ирлери, с другого бока к ним подошли основные военные корабли Геликарнака, в том числе и массивные морские тараны. У них, в отличие от остальных, тяжёлый бронированный нос был опущен в воду. Врезаясь с ходу в противника, такой корабль просто проламывал обшивку и сминал вражеское судно.
Подняв опущенные для манёвра якоря, наши корабли отошли назад. Им никто не мешал, так как кто-то пытался бороться с пожаром, кто-то надеялся спастись вплавь, а кто-то уже не мог продолжать бой, столкнувшись с таранами.
Наши корабли заставляли противника смещаться ближе к башням, хотя насколько я помнила, с верхних галерей катапульты уже вполне добивали до линии противника. Манёвр Малис с одного захода уничтожил весь боевой дух врага, а вместе с ударами таранов, её огневая стрельба почти свела на нет численное преимущество. Выдавленные к берегу суда тут же попали под обстрел береговой линии.
Вот тут я и поняла, чего так долго выжидали командиры катапультных расчётов, и почему Барлик не давал команду начать стрельбу. Сейчас пострадав от выстрелов арбалетов и катапульт нижней галереи, у которых была меньшая площадь поражения, капитаны вражеских кораблей дали команду отступать. И попали под удары верхних галерей. Пострадавшие корабли мешали остальным уйти из-под обстрела. А повторить авантюру Малис, крюк имени кого-то там, им не хватало скорости и безумства!
Разгром на море довершали абордажные команды кораблей. И только четыре корабля на всех парусах удалялись из гавани, едва дождавшись, когда на один из них поднимут шлюпку, отплывшую от флагмана. Того самого, с борта которого нам предлагали сдаться. От армады приплывшей покорять независимого соседа с тыла, остались только жалкие четыре судна, сейчас трусливо улепëтывающих обратно. Их даже никто не стал догонять.
А я без сил опустилась на пол. Нет и никогда не было ничего красивого в войне, нет в ней притягательности. И победа, и поражение всегда с одинаковым мерзким оскалом. Это всегда потери, страдания и разрушения. И страх! Дикий, леденящий, выворачивающий на изнанку страх.
Здесь, на верхней галерее портовой крепостной стены, сжавшуюся на полу и ревущую, меня и нашли дети. Штор метался рядом, не зная, что делать. В его понимании, наверное, была и вовсе странная картина. Все живы и здоровы, а я слезами захлёбываюсь.
Вернувшись в свой собственный дом, мы устроились в большой гостиной перед камином. Где и уснули. Отпустить от себя сегодня детей ещё раз было выше моих. И они не возражали, прижавшись, как котята к кошке, со всех сторон. Впрочем, и на следующий день к повышенному вниманию с моей стороны дети отнеслись с пониманием, и охотно подставляясь под ласку.
Но сидение дома возле моей юбки им достаточно быстро надоело.
- Мам, а может, сходим в порт? Три дня же уже сидим дома. А там после боя... - начал Марс.
- Ччч... - зашипела рассерженной кошкой Малис. - Ты чего говоришь?
- Да ладно вам. Я и сама понимаю, что вас дома держать, что птичек в клетке. - Улыбнулась я своей маленькой и безбашенной пиратке. Да и хочешь, не хочешь, а порядок наводить надо.
Впрочем, нас так никто особо не ждал. Справились и без подсказок. Что меня удивляло ещё в столице, здесь проявилось в полной мере. Местные жители, когда им хотели помочь, они впрягались так, что любая лошадь-тяжеловоз удавилась бы от зависти. А главное, прилагали все усилия, чтобы сохранить результат этой помощи.
Я боялась увидеть последствия любого боя. Погибших на берегу, всплывших утопленников, торчащие мачты утонувших кораблей. Но ничего подобного не было. Наше появление в порту быстро заметили и разнесли весть. Мгновенно, деловитая атмосфера работы взорвалась от приветственных криков и поздравлений с общей победой.
- Очухалась, наконец? - ворчливо встретила нас Шарги. - Ничего, это все уже прошло.
- Я так боялась. - Призналась я, в порыве обнимая эту женщину, колючую и дерзкую на язык и такую теплую душевно.
- Вот удивила! - рассмеялась Шарги. - Кто ж глядя смерти в глаза, не испугается? А за родных знаешь как страшно? Вот теперь знаешь.
Дети уже разбежались по разным сторонам, ей богу, как в том мультфильме, когда мама-обезьянка собирала своих слишком деловых детей. Я только слышала их голоса то с одного края порта, то с другого. Насидевшись дома, сейчас они носились бешеными пчёлами, успевая мгновенно нырять в кипучую деятельность по наведению порядка, узнавать обо всём, что происходило во время нашего с ними отсутствия и проверять всё то, что уже сделано.
- Как у вас тут? А то я со своей истерикой совсем из жизни выпала. - Спросила я у Шарги.