Я ей прямым текстом, при свидетелях говорю, что она возвращается в столицу, мой дворец и жить будет в моих покоях, а она глазищами своими невозможными хлопает и пугается! Перед императором не боялась, а жить в моих покоях и со мной, боится! И ведь не играет! Она...
Я не понимаю! Что с ней произошло? Я виноват по самые кончики рогов! Но эта вина копилась не день и не год! Я уверен, и готов поспорить на собственные рога, что скажи я эти слова да даже год назад, не останься я с Абилейной, а пойди вслед за этой Фарли, вспомнил, наконец-то, как зовут ту служанку, и скажи, что она переезжает жить в мои покои, меня мгновенно простили бы за всё! Ираидала ради одной ночи ломала свою гордость и просила о ночи лари. В душе поселилось нехорошее предчувствие...
Возможный спор прервал своим появлением Файрид. Как всегда явился с насмешками, но глаза виновато бегают. Чего это он?
– Брат? – удивляется моя лари.
И воздух вокруг неё словно начинает леденеть. Голос стал тихим и каким-то погасшим. То, что брат представлялся вторым именем и скрыл своё происхождение, Ираидала посчитала предательством. И я видел как больно от этого брату, как он пытается раз за разом объяснить ей, почему так сделал, поймать её взгляд. А для неё это, наверное, уже было слишком, у неё как будто разом закончились силы. И в этой комнате все поняли, что ей от этого больно!
А я вспомнил давно забытое ощущение. Как-то в детстве я залез в прачечную, и зачем-то влез в большую купель с широкими бортами, где прачки замачивали бельё, что-то искал, наверное. И опрокинул себе на спину ведро с кипятком. Вот сейчас у меня ощущения были один в один.
Оказывается моя лари интересна не только мне, не только мне важно и нужно её расположение. Впервые я подумал о том, что это Ираидала кроме меня никого не видела. А как на неё смотрели другие? Какой видели её они, что даже бессмертный, зная, что его ждёт за то, что протянул руки к наложнице омана, посчитал важнее собственной жизни помочь ей? Необыкновенно красивая девочка, которая сжав губы, переносит один удар от жизни за другим.
Брат дёрнулся в сторону Ираидалы, возможно хотел успокоить, но Далли хотела только уйти, даже забыв о своих планах и делах. Я решил настоять на своём. В конце концов, она действительно моя наложница. И рядом со мной ей больше ничего не грозит.
Никогда бы не поверил, но я хотел, чтобы она заплакала! Вот сейчас, смывая этими слезами всё своё разочарование. Я бы сейчас её не упрекал, я бы про себя радовался, что она по-прежнему не боится показать мне свою слабость и уязвимость.
А Далли вышла из себя, вот сейчас она по настоящему разозлилась, вот сейчас она казалось, была готова накинуться на всех без разбору. Даже лари отца досталось, когда она похвалила красоты и удобства Карнакского дворца.
Я приготовился хватать Далли и бежать, потому что самый верный способ вывести отца из себя, это просто косо глянуть в сторону его лари. А тут такой ответ...
Я себя чувствовал, как на марш-броске под камнепадом! Украшения, подарок отца, дворец, которого в помине нет, разорённая провинция, о чём я не знал, и куда сослал Ираидалу и всех детей. Пламя! Ираидала? Изнеженная, хрупкая, едва оправившись от болезни, и спала на земле несколько месяцев?
Тут уже разозлилась лари отца. Ираидалу она увела с собой. Я промолчал, мне нужно было прийти в себя. Я видел комнату Ираидалы во дворце, и радовался, что хоть последний год она жила как подобает, хоть и в ссылке. А оказывается... Всё равно, что если бы я её на пристани поселил. Хотя там сейчас всё так устроено, что туда гулять ходят и праздники устраивают.
На отца было страшно смотреть. Он молчал.
– Отец, – начал Файрид.
– В тренировочный зал, за мной, оба! – сквозь зубы прорычал отец и вылетел из комнаты, почти вышибая дверь.
– Император, наследники! – поклонились бессмертные из охраны дворца.
Отец выпроводил их кивком головы из зала и развернулся к нам.
– Отец! – опять пытается что-то сказать брат, и отлетает в сторону от мощного удара в грудь.
Следующий удар получаю я, хоть и пытался увернуться. Растягиваюсь на песке зала от рубящего удара в шею.
– Скоты! – рявкает отец так, что в ушах звенит. – У вас игрушки что ли? Один над девочкой измывается, а второй спокойно наблюдает, как она выживает на улице вместе с детьми! Доигрались! Берс!
Удары сыплются один за другим, ребра уже пару раз хрустнули и с ноги в грудину прилетело не слабо.