Ираидала была в моём доме, в моём гареме. На моей территории, среди людей, которые были моим окружением. И она была открыта, мне нужно было только постараться увидеть! Но подарка от судьбы я не заметил. Значит, теперь будем вырывать обратно! И мне нужно, чтобы Ираидала расслабилась, потому что сейчас она как боец на передовой, ждёт нападения, всё время держится на расстоянии. Значит, мне нужно оказаться на её территории и среди её окружения.
Лучший способ решить разногласия между двумя воинами это отправить их обоих копать окоп! Дербет имел огромное отличие от многих, кого я знал. Он открыто признавал, что ему не хватает опыта, что он чего-то не умеет. Но он учился, а если не хватало своих мозгов, не стеснялся применять чужие.
Старшие кварталов? Отлично, с них и начнём. С них и с матушки Вали́. Хотя насчёт матушки, это я погорячился. С ней я бы пока рыть окоп не пошёл, а то она в сердцах в том окопе и прикопает. А вот территория...
Для Ираидалы домом сейчас является Карнак, место, где она свободна от всего. От обид, от статуса рабыни, от обязательств наложницы. Там те, кто её уважают, и кого уважает она. Там те, кого она любит, и кто любит её. Там дети, ради которых она готова спорить с императором! Значит, и я буду в Карнаке!
Стук в дверь отвлек меня от моих мыслей.
– Войдите! – ответил я и сильно удивился, увидев на пороге мать. – Майриме? Мне казалось, что мы сегодня уже наговорились.
– Берс. – Голос матери был тих, голова опущена, вся её поза говорила о смирении. – Да, мы поговорили. И я сказала слишком много ненужного. Ты год был на войне... А я с упреками и обидами! Ты устал... Не так должна мать встречать своего сына. Если ты решил, что Ираидала должна вернуться, значит так и будет. Я встречу её, как дочь.
– Я рад, майриме, что вы пришли к этим мыслям. – И вроде мать говорит всё правильно, а я не могу себя перебороть и поверить, жду подвоха от собственной матери.
– Ты злишься на меня. И твой гнев справедлив. Но меня согревает надежда, что твой гнев остынет. Сын, в моей жизни нет ничего, кроме тебя, и я прошу тебя помнить об этом. – Мать говорит со слезами в голосе и опускается на колени, склоняя голову, украшенную диадемой с крупными, тяжёлыми камнями.
– Я помню, майриме. Поднимитесь с колен и идите к себе. – Те слова, что вырвались у майриме в порыве злости, я вряд-ли смогу забыть.
– Я приказала прийти к тебе наложнице. К ней ни у кого не может быть претензий. Её купили, пока Ираидала выздоравливала после покушения. А ты напряжён. Ты весь год не видел ничего, кроме войны. Просто сбрось напряжение. Тебе сейчас необходимо спокойствие. – Кланяется и отходит к порогу мать.
На пороге комнаты стоит смотритель гарема и ждёт моего решения.
Кивнул, и наблюдаю за тем, как в покои входит незнакомая мне наложница. Блондинка. Сердце начинает биться. Красивая, миниатюрная, в почти просвечивающихся голубых тканях. И не та.
Прикрыл глаза. Нет, не от неудовлетворенного желания моя злость и раздражительность. А от того, что потерял ту, которую считал своей до последней капли крови и глотка воздуха. Я настолько привык к ней и её чувствам, что, даже говоря, что знать ничего о ней не желаю, был уверен, что любовь ко мне, это единственный смысл в её жизни.
Открыл глаза и поймал взгляд наложницы на камни в моих руках.
– Они не для тебя. Пошла вон. – Я не мальчик, чтобы кидаться на каждую девку. – Майриме, я в состоянии определить, что мне нужно, самостоятельно. И если бы мне нужна была наложница, я бы её позвал. Вы мне сейчас лишний раз доказали, что моё решение верно. И знаете, почему между Ираидалой и гаремом я выбрал её? Потому что её взгляд всегда был прикован ко мне, и никакие камни не смогли бы это изменить. И на будущее, майриме, не берите на себя обязанности, выполнять которые, вас не просили. Смотритель, а ты молодец, так и продолжай!
– Сын, может ты и прав. Но гарем, это не о любви, а об обязанностях и продолжении императорского рода. Твой отец выбрал любовь. И скажи мне, где плоды этой любви? Что эта за любовь такая, что не может принять необходимость? – после этих слов майриме вышла, закрывая за собой двери.
Утром я был у отца, едва солнце поднялось над горизонтом. Отец тоже уже давно не спал и работал с бумагами.
– Вот значит, почему все доносчики из твоего дворца в один голос пели гадости про Ираидалу. Потому что давно отрабатывали деньги Майхур. Не удивляйся, если не досчитаешься нескольких слуг. Я не привык, чтобы меня безнаказанно считали дураком. – Предупредил отец, выслушав мой рассказ. – Ты серьёзно решил ехать в Карнак? Я бы хотел присутствовать в тот момент, когда ты сообщишь эту новость своей лари.