– Это ложь. Отец не мог отправить этого письма! – возмутился я.
– Я тоже недавно пришёл к этому выводу. Но хотел бы услышать тебя. – Сложил руки на груди князь.
– Наш род чужд этому миру. Нам сложно найти ту, которая сможет подарить нам ребёнка. У меня был гарем в четыреста наложниц. А забеременеть смогли только две. – Хоть здесь пригодился этот гарем. – Наложницей в гарем северную княжну никто бы не отдал, а сделать её единственной женщиной, это риск оставить одного из сыновей без наследников.
– Я примерно так и подумал. Что-то такое рассказывал наш отец, но не особо я его слушал. Отцу вообще, чтобы со мной поговорить приходилось приходить на ристалище или ловить меня между этим ристалищем и конюшней. – Согласился со мной князь. – Что произошло в ту ночь неизвестно. Если Ярина жива, то, скорее всего, её увезли те торговцы, которых даже свои посчитали погибшими. А куда они могли её увезти? Где можно продать девочку, не объясняя кто она и откуда, а её ценность доказать применением очень дорогого, но тем не менее имеющегося в наличии на каждом рынке невольников, амулета?
– То есть ты думаешь, что твоя племянница в империи? Северянка? – удивился я.
– А что, на ней печать стоит, что она северянка? Или у работорговцев именно тогда закончились зелья, отбивающие память? Ярина тогда была совсем ребёнком. Я тут предположил, что тот, кто её купил, может даже не знать о ней ничего. – Он немного помолчал, а потом выдал. – Ты сказал, что готов оказать любую помощь... Помоги найти Ярину. Я даже не буду мстить.
– Но если она сама может не помнить того, что она с Севера, то как её искать? – не понял я. – Как она хоть выглядит?
– Точная моя копия, вылитый я, только девочка. – С гордостью заявил Ярый.
Я окинул взглядом огромного мужика, выше меня ростом! С огромными руками и таким размахом плеч, что, даже не видя его в бою, становится страшно. Представляю себе такую красотку в гареме!
– А более подробного описания нет? Портретов, например? – осторожно уточняю я.
– Большинство портретов пострадали во время нападения, но остались некоторые из личных покоев. Только девочка там младше, чем была когда пропала. – Предупредил князь.
– Хоть что-то. Я оставлю здесь отряд, который примет портрет и доставит в столицу. – Ответил я. – Можешь отправить свой отряд, а мои только проводят до столицы.
– И так можно. Буду ждать вестей. – Кивнул князь.
Отправился домой я сразу после разговора, проведя в крепости не больше пары часов. Но усталости почти не ощущал. Домой меня гнало чувство, что меня там ждут.
Возле парадной лестницы меня встречали мать, Анаис, Таргос и целая толпа слуг.
– Сын! – с радостной улыбкой меня встречала мать.
– Мой господин, моё сердце так радо вас видеть! Я так страдала в разлуке, что решила прибегнуть к праву ночи лари. Я с нетерпением жду вашего возвращения в покои. – Присела с улыбкой в поклоне Анаис.
– Оман, ирлери Малис возглавила команду корабля, который поплыл к Глотке. Илсиры в гавани, проходят испытания вместе с учреждёнными по вашему приказу стражами улиц. – Отрапортовал Таргос.
– Где лари Ираидала? Её предупредили о моем приезде? – смотрю на лестницу в ожидании появления Далли.
– Да, сын, конечно. Не знаю, почему она не пришла. – Удивляется мать.
– Сейчас сам узнаю. – Не дожидаясь ответа, взлетаю по лестнице.
В покоях Ираидалы были только её служанки.
– Фарли, где твоя госпожа и почему она не вышла меня встретить? – спрашиваю спокойно, повторяю сам себе, что наверняка есть причины подобного поступка.
– Так... Оман, вы же сами запретили ей портить вам настроение, когда вы приезжаете. Вы запретили лари встречать вас. – Удивленно и с непониманием смотрит на меня служанка.
– Фарли, скажи, ты хорошо помнишь все, что я запрещал твоей госпоже? – мысленно обозвал себя идиотом, но успел порадоваться, что смог спокойно разобраться, прежде чем всё испортить.