– Я согласен с вашим решением, отец. Оно справедливо. – Уверенно произносит Марс.
– Значит решено. – Кивает оман.
– Господин! – склоняется в поклоне один из евнухов. – Доставили портреты от князя Севера.
– Прекрасно, разместите их в тронном зале, я после завтрака подойду. – Кивает Берс.
– Портреты? – удивилась я.
– Князь во время нашей встречи попросил помочь с поисками его пропавшей племянницы. Он уверен, что она попала в империю и сейчас находится в одном из гаремов. Для опознания он прислал семейные портреты. Не желаешь посмотреть вместе со мной? – целует руку, глядя мне в глаза Берс.
– Оман Берс, я хоть и нахожусь почти в ссылке, но могу я надеяться хотя бы на толику уважения? – цедит слова сквозь сжатые губы Майхур. – Вы в присутствии матери и своих детей готовы устроить брачные игры с рабыней, которая, скорее всего, так же бесплодна, как и Анаис, ведь именно отваркой её отравила Абилейна, ваша любимица, которую вы выделяли перед всем гаремом, даже не могли оторваться от прелестей наложницы, чтобы отправить лекарей к Ираидале. И раз уж ей, за две проведённые в её покоях ночи, вы дарите украшения стоимостью в полгорода, то где ваша благодарность Анаис, согревавшей вас своим телом в попытках вернуть вам броню, сын?
– Вы зря напоминаете мне о том, как слеп и глуп я был потому, что доверял собственной матери. Ценность того сокровища, которого я лишился по собственной дури и чужой подлости, я прекрасно осознаю. Но я надеюсь, что пламя будет благосклонно к нам с алири. Если же нет... Моя алири сначала подарила мне двоих детей, а потом сохранила всех троих. – В голосе Берса начало пробиваться рычание.
– Не стоит. – Положила я ладонь на его руку.
– Далли...
– Впервые ведёт себя, как и надлежит рабыне в приличном доме! – яд у Майхур видимо от новостей о наказании и ссылке в старый дворец полился вообще без границ.
– Я не рабыня, Майхур. И никогда ею не была. – Я знаю, от чего вздрогнула Майхур, и знаю, что она сейчас видела. Мой фирменный взгляд, когда я ловила тех, кто пытался нагреть лапу на бизнесе Юсупова. – Рабство это не насильно одетый на твою шею ошейник, и не кандалы на твоих руках. И даже не те путы, которыми нас связывают чуждые нам законы. Рабство это гниль в душе, когда ради более жирного куска готов предать собственную плоть и кровь! Это когда любая мерзость оправдывается собственным благополучием. А пока этого нет, любой будет свободен.
– О чём ты говоришь? – не понимает она моих слов.
– О том, что прежде чем требовать соблюдения приличий, нужно самим их соблюдать. – Жестко обрывает её Барлик, и пусть многое из того что сказала Майхур для него просто слова, он услышал что она старается использовать боль моего прошлого, как оружие против меня же.
Майхур осекается и медленно переводит взгляд с Барлика на меня, на Берса, который сейчас смотрит только на меня, на Малис... И вот тут впервые я вижу в этих глазах страх.
– Господин, портреты, как вы и приказали, выставлены в тронном зале. – Доложил евнух, как-то странно поглядывая на Малис.
Даже Берс удивленно приподнял бровь, оторвавшись от разглядывания меня.
– Что-то уже успела натворить? – спросил он у Малис.
– Ну... Если преподнести маме платье в подарок это "натворить", то да. – Рассмеялась она.
– Малис, тебе жалко завтрака для отца? – притворно вздохнул Берс.
К счастью, пытка завтраком быстро закончилась. Впрочем, неловко себя, похоже, чувствовала только я. Анаис старательно изображала горе отвергнутой женщины, Майхур преданной матери. Последняя вообще вкушала с видом королевы перед казнью.
После завтрака мы пошли в тронный зал. Бывшая майриме омана и лари Анаис шли позади всех, но, тем не менее, от желания утолить любопытство не отказались. Я сама шла рядом с оманом, мне просто не оставили выбора, предложив руку. И я приняла её без каких-либо раздумий.
Слова майриме об Анаис и Абилейне меня не затронули. Это как в начале отношений с мужчиной, ты не испытываешь ревности к его прошлым увлечениям. Для меня эти женщины были именно таким отголоском прошлого.
А ещё я знала, что Ираидала, прежняя, испытавшая столько боли и горя, не погибла, а вполне себе счастлива, и заслуженно счастлива. А мне выпал шанс на обломках такого горького прошлого выстроить настоящее. Настоящее, которое уже наполнилось любовью моих детей и их счастьем. И возможно...
Я взглянула на Берса и встретилась с его взглядом, взглядом полным тёмного пламени и лестного для любой женщины желания.
– Дивный цветок сокровенного сада,
Для сердца моего и взгляда услада,