– Жена, говоришь? Громкие слова. Князь Кир тоже их не опасался, только ничем хорошим это не закончилось. – Сжал собственную бороду Дикой. – Принц, значит... Так и знал ведь, что от этой падали беда пришла, думали, может, разозлил кого, пока под защитой князя нашего был и в его доме жил, вот с князя и спросили. А оказывается, он беду привёл...
– В любом случае, Ираидала, или теперь Ярина, моя алири, моя пара и мать моих детей. – Настает самый важный момент. – Я прошу тебя, борг Дикой, передать князю Ярому мои слова. Я не знал и не имел никаких оснований предполагать, что попавшая в мой гарем девочка, это княжна Ярина. До разговора с князем я и не знал, что кто-то выжил из княжеской семьи, кроме него. И я рад, что целительница не ошиблась, и он не одинок. Но отдать ему своё сердце, я тоже не могу. Я хочу, чтобы он знал, что ниточка, что тянется от его сердца, заканчивается не только дочерью его брата, но и двумя детьми, родными ему по крови, и третьим, принятым его племянницей. В день окончания войны он велел мне передать моему львёнку, что его рык услышали даже в северных горах. Сейчас я говорю, что его голос долетел до родных мест его матери. И двери моего дома открыты для князя, его ждут в доме, где откликнулась его кровь.
Я произнёс ритуальную фразу, почти клятву, признания родства по крови. Тем более, что у императорского и княжеского рода есть, как оказались, общие побеги.
– Всё? – прищурился Дикой.
– Нет. И вовсе Ираидала не точная копия князя! – намекнул я на способности князя к описанию внешности.
– Так это и есть та девчонка, что надрала задницу покойному Карлу Димарию? – разглядывает Малис Дикой. – И, правда, наша кровь, не спутаешь.
– Нет, надрали ему задницу мои братья, Барлик и Марс. – Дерзко отвечает нахальная ирлери. – А я только прижгла в воспитательных целях.
Казарма наполнилась хохотом северян.
– Давай свой отряд, оман. Сейчас и поедем. Такие вести нельзя вдали держать. – Говорит мне Дикой.
– Борг Дикой, могу я попросить вас об одолжении? – вдруг спрашивает северянина Малис.
– Конечно, принцесса, как не помочь такой боевой красавице? – усмехается Дикой.
Малис достаёт из-за пазухи какой-то свёрток и протягивает его вперёд на вытянутых руках. Все разговоры и шутки моментально стихли. Этот момент был очень важным для каждого северянина. Сакральным, неизменным законом. На Малис смотрели уже совсем другими, серьёзными глазами. На красном платке лежит небольшой нож, примерно с ладонь. Но его клинок был испачкан кровью, а на рукоять были намотаны три пряди волос. Две белые по краям и одна черная посередине.
– Мы слышали воспоминания нашей матери. И мы принимаем долг за пролитую кровь. По праву рода и крови! – четко и гордо произносит дочь.
Все северяне опустились на одно колено и прижали руку к сердцу. Дикой осторожно принял платок из рук Малис и снова завернул края, закрывая нож.
– Для меня огромная честь отнести ваш зарок, княжна. Вы и княжичи можете быть уверены, что я донесу его. – Мгновенно из принцессы и дерзкой девчонки Малис превращается для северян в княжну, а мои сыновья в княжичей.
А это значит, что для Севера они теперь свои. На сборы отряда понадобилось несколько часов. Проводив отряд северян и бессмертных за дворцовые стены, я и Малис направились обратно. Мне было важно показать воинам князя доказательство моих слов. И Малис была лучшим способом подтвердить, что Ираидала действительно пропавшая княжна.
И я уверен, что нового родственника стоит ожидать вот прямо сейчас, на днях! Думаю, у князя будет ко мне много вопросов. И о гареме, и об отношении к Ираидале в моём дворце. Шрам на боку заныл, предсказывая неприятности. Но сейчас были вопросы и поважнее.
– Малис, откуда вы узнали про северный зарок мёртвым? – спрашиваю дочь.
– Марс рассказал, пока ждали возвращения мамы в её комнате. Он очень умный и очень много знает, и о многом. Он всегда разговаривал с торговцами, расспрашивал про другие страны и обычаи. – Подтвердила мои догадки дочь. – И мы решили, что так правильно!