К счастью, тропинка резко повернула, выводя на берег пруда. Вода послушно отразила двух всадников.
— Надо будет в следующий раз штаны одеть, — пробормотала Анна.
— Зачем? — вскинулся Эйр.
— Ну сам посмотри, — указала Анна на пруд.
Она отражалась в нем куда лучше, чем в полированном зеркале. Волосы, поднятые в прическу, не скрывали шею. Тонкий шарфик сполз с плеч, открывая их для солнечных поцелуев. Тугая повязка-топ приподнимала грудь. Но хуже всего дело обстояло с юбкой. Разрез, скрытый складками ткани, сейчас разошелся, полностью открывая одну ногу. И немного то, что выше.
— Видишь?
Анна осеклась — Эйр смотрел на в отражение, а прямо на неё. И в его глазах прыгали серебряные искры:
— Вижу. Но вы не боитесь, что брюки могут помешать?
— Чему?
Вместо ответа Эйр наклонился к Анне, так что она почувствовала его дыхание на своих губах, а через мгновение Туман свернул с тропинки на зеленую траву — попастись.
От поцелуя перехватило дыхание. Анна и не заметила, как оказалась на спине Пустельги, перед Эйром. Его рука смело заскользила по ноге и выше, сминая, раздвигая складки слишком узкой юбки…
— Ох, — с трудом выдохнула Анна, и тут же ухватилась за рорага, так закружилась голова.
Он удержал, обняв за плечи. Да отдышаться. И снова поцеловал. Не властно, не робко, а… просто поцеловал. Нежно, сладко…
— П…подожди, — Анна с трудом оторвалась от жадных губ, — Я упаду!
— Я держу, — улыбнулся Эйр, но тут же спрыгнул на землю.
Потом Анна оказалась у него на руках, и они снова целовались, пока рораг нес свою госпожу куда-то. Она не смотрела — куда, лишь заметила узкие листья на тонких ветках.
Ива опустила их до земли, превратившись в шатер. Трава, любовно взращенная садовниками, манила нефритовым шелком и приятно холодила разгоряченную кожу, добавляя ощущений.
Когда Эйр прервал поцелуй, разочарование накрыло горькой волной, но длилось оно всего пару ударов сердца — рораг срывал с себя одежду. Пальцы путались в пуговицах, в ремне, и он рычал, как дикий зверь. И глаза у него совсем не походили на человеческие.
Анна протянула руку. Кожаная лента с кучей металлических заклепок поддалась сразу. Брюки, повинуясь женским пальцам, скользнули вниз. Анна рассмеялась — Эйр хотел её не меньше, чем она — его.
Помогая разобраться с одеждой, она словно случайно проводила подушечкой пальца по розовой, блестящей головке. Эйр каждый раз вздрагивал, и хриплое клокотание прорывалось сквозь сжатые губы.
А потом он не сдерживался.
Анна как сквозь пелену видела синеву неба в редких просветах между ветками. Они двигались, то быстро и резко, то плавно покачивались, и причиной этому был не ветер. А потом взошло солнце. Вернее — взорвалось, заставив раствориться в ослепительном свете и небо, и иву, и даже далекий шум ручья.
31
Потом краски вернулись. Эйр, уже одетый, лежал рядом, покусывая травинку. Его рука поглаживала грудь, живот, бедро и поднималась обратно к груди. Но теперь прикосновения не возбуждали, напротив, они успокаивали, помогали прийти в чувство. Умиротворение казалось таким полным, что даже мысль о том, что кто-то может нарушить уединение, отдавалась болью.
— Сейчас явятся, — вздохнула Анна, выгибаясь навстречу руке.
— Не смогут. Рораги знают о вашем отношении к… поздравлениям. Они не подпустят.
Анна приподнялась на локте, вглядываясь в просветы между ветками:
— И много их?
— Какая разница? Главное, чтобы вам на глаза не попались, — Эйр теперь сидел на коленях.
Опираться спиной на его грудь оказалось так удобно!
— Наири, вы выполните мою просьбу?
— Ммм?
— Пожалуйста, отошлите Хона.
Анну как ледяной водой окатили.
— Почему? — она даже дыхание затаила в ожидании ответа.
— Парень влюблен в вас. В момент опасности это может сыграть с ним плохую шутку — он растеряется.
— Вот как! — Анна поднялась и поправила одежду, — А если я не хочу?
— Воля Наири, но если хотите знать мое мнение…
— А кто сказал, что я хочу знать твое мнение?
Оставив Эйра, Анна выскользнула наружу. Листья ивы скользнули по лицу, размазывая слезы.
— Наири! Наири… — Анна слышала, как кинулся следом Эйр, на ходу поправляя одежду и заторопилась.
Она никогда так не радовалась фрейлинам, как сегодня. Они окружили Анну и повели во внутренние покои. Помня о вкусах своей госпожи, ни одна не затронула опасную тему. И даже Его Величество ограничился веткой, покрытой крупными цветами и золотым браслетом, больше похожим на наруч.