– Помилуйте, мисс Радклиф, разве вы не говорили мне о Божьем благословении или о чем-то подобном? – не выдержал я.
Она махнула рукой.
– В толк никак не возьму я, о чем таком вы вспоминаете… У подростков вашего возраста странные бывают фантазии. Мечтали, небось, о чем-нибудь для вашего возраста подходящем, о девочке там или о хорошей карьере, вот на ум и пришло благословение. – Она покачала головой. – Идемте, к вашему приезду я приготовила обед. Дальше уж сами будете разбираться. Дед ваш до последних дней ходил в трактир здесь неподалеку, возиться на кухне не любил – разве что печь затопит, когда холодно… Привыкнете, – добавила она и не стала ничего больше объяснять.
Вечер прошел спокойно – и я бы даже сказал «скучно», если бы не постоянное ожидание чего-то неестественного, быть может, пугающего, которое не оставляло меня ни на мгновение. Честно говоря, я бы предпочел скуку – она не так выматывает и без того не слишком большую энергию. То и дело мне чудилось, что я вот-вот встречу деда – не такого, каким он пришел ко мне в последнем сновидении, но такого, с каким я встречался восемь лет назад. Необъяснимое душевное состояние мучительно выматывало меня, я устал почти смертельно и нуждался в срочном отдыхе, однако и заснуть совершенно не мог, каждое мгновение вздрагивая от нарастающего страха. Страх этот, никак не связанный с происходящим, меня не отпускал, и постепенно я начал отмечать его особенности: вот он, едва заметный, начинает возрастать, я чувствую, как мои виски сдавливает какая-то незримая, никакой внешней причиной не вызванная сила; затем немеют мои похолодевшие руки – и внезапно какой-то звук, мельчайший, еле слышный и в обычном состоянии никак не привлекающий к себе внимания, буквально пронзает мою душу острым кинжалом. Как ни странно, сразу после этого ужас, с которым почти невозможно продолжать оставаться живым, отпускал меня – на короткое время, однако ж затем вновь начинал копошиться где-то в самых темных, непостижимых недрах моей истерзанной души.
Наконец я все-таки сумел заснуть. Усталость взяла свое и увлекла меня в бездны, где не существовало ни прошлого, ни настоящего; я попросту исчез из осознаваемого мира.
Не могу определить, как долго это длилось, однако полагаю, что оборвалось слишком быстро. Внезапно я распахнул глаза, терзаемый таким приступом дикого страха, какого еще не испытывал. Рядом со мной определенно кто-то находился; я понял это потому, что в темной комнате покачивалась еще более черная тень. Я даже не пытался вскрикнуть – мое горло перехватило с такой силой, что я едва не задохнулся.
Неожиданно все изменилось. Меня как будто вернули в обыденную жизнь, где у каждого звука, каждого запаха или движения имелось совершенно простое, разумное объяснение. Черная тень наклонилась над столом, чем-то щелкнула… и загорелась настольная лампа.
Тотчас вся комната озарилась мягким светом и приняла совершенно привычный для человеческого взгляда вид. Находившееся ближе к лампе кресло, стоявшее возле столика, было хорошо освещено, я видел лежащий на нем чуть смятый теплый плед. Далее, уже более сумрачно, виднелась стена и небольшая картина на ней, где были изображены дерево и стоящая под ним человеческая фигура в развевающемся под порывом ветра пиджаке, небрежно наброшенном на плечи. Свет отражался в оконном стекле, преграждающем вход черной ночи в старую спальню, доставшуюся мне по наследству вместе со всеми кошмарами, что в ней затаились.
Тот, кто зажег лампу, преспокойно уселся в кресло, и я наконец узнал лицо своего дяди, Джейдена Мэйсона Эллингтона. Оно было непропорционально маленьким по сравнению с преувеличенно рослым телом с узкими плечами и чрезмерно широкими бедрами. Находясь в отцовском доме, он, должно быть, чувствовал себя свободно, потому что расселся, широко расставив ноги… и мне показалось, что их не две, а четыре. Две лишние ноги, расположенные внутри основных, были чрезмерно тонкими, похожими на палки. Суставы, торчащие плоскими окружностями, соединяли их и словно бы вынуждали двигаться, и пока он плотно сидел, расставив внешние ноги, эти внутренние непрестанно шевелились и покачивались.
Я поневоле отвел взгляд, чем нимало не смутил его.
– Давно приехал? – осведомился Джейден.
– Сегодня днем, – ответил я.