смеющуюся Лаю, держащую волка за ошейник, и трясущегося от страха Драма с мокрыми, спущенными штанами в углу дома.
– Что тут происходит? – возмутился староста.
– Ваш сын хотел меня изнасиловать. А главное, он говорит, что это с согласия Вас и моей матери. Это правда? И я жду честного ответа. И если вы мне не ответите правду, то её у вас спросит Рык, – смотря прямо в глаза матери, спросила их Лая, женщина побледнела.
– Ты как смеешь так говорить с матерью!?! – попыталась возмутиться женщина.
– Я говорю пока ещё нормально. Но посмотрим, что ты скажешь отцу, – женщина побледнела ещё больше, и паника на её лице стала сильнее страха на лице Драма.
Лая вышла из дома старосты, придерживая за ошейник волка, и все расступались перед ней, так как почти весь народ собрался посмотреть, что за шум в доме их главного.
Она шла домой, и слёзы просто бежали из глаз, и девушка их не видела.
Как мать могла пойти на такое? Как она могла дать согласие на насилие над своей дочерью? Ведь после такого она же просто бы наложила на себя руки, она бы не перенесла такого унижения и боли. Она точно не пошла бы замуж за Драма, терпеть насилие потом каждый день – это просто не выносимо, лучше умереть.
У дома её встретили отец и Саргиз, когда она увидела их, она кинулась к ним, уже плача в голос. Сквозь слёзы она смогла рассказать всё, что произошло. Кузнец еле удержал Саргиза от намерения парня идти и выбить мозги из будущего трупа Драма, если там есть что выбивать. Кузницу пришлось приводить парня в чувство, объясняя законы мира.
Он пока был простым учеником кузнеца, без полного вхождения в их семью. Потому если кинется в драку с сыном старосты за честь Лаи, то это нанесёт ещё большей вред её репутации.
Саргиз принял это и просто увёл девушку в дом и уложил её на кровать. Она держала за руку и не отпускала парня, пока не уснула, но и во сне цеплялась за его руку, как за спасение. Рыка он оставил в комнате для охраны, а сам вернулся к кузнецу.
Меном сидел возле кузницы и смотрел в одну точку. А потом заговорил:
– Я же приехал сюда семнадцать лет назад. Один. По одному соглашению. Дмина была дочерью вдовы. Я ж пожалел их тогда и поселился у них в сенях. Помогал, чем мог и платил за постой. Дмина меня опоила и легла со мной. Я не мог сопротивляться настою и поддался чарам. Когда наваждение прошло, я понял, что произошло, стерпел и не стал тогда обличать девушку. Промолчал, что меня она опоила и принудила к близости. На неё бы одели позорную рубаху, и ей бы осталось только идти в продажные девки при городе. Я женился на ней и даже вроде нормально жили. Нет, я не полюбил её, чего нет, того нет. Но за дочь ей был благодарен. И вот она снова решила поиграть судьбами. И сейчас это была судьба дочери, этого я не буду терпеть и не прощу. Я отправил вестовик нашему барону. Он скоро будет тут, и тогда всё решится.
Саргиз не стал ничего говорить, он чувствовал, что кузнецу и не нужны слова, ему нужно было выговориться. И парень готов был выслушать и быть рядом с человеком, которого он уважал и, наверное, любил, почти как отца.
Глава 5
Дмина не вернулась домой в этот вечер. А утром прибыл барон Крис с солдатами. И все стали собираться у дома старосты.
– Ну, и что происходит тут? – спросил барон Крис. – Где староста, я не пойму?
– Я тут, господин, – вперёд вышел староста.
– Ааа, вот он ты. Замечательно. А где тот, кто прислал вестовик? – осмотрел он народ.
– Я тут, господин Крис, – и из толпы вышел кузнец, — это я отправил вестовик.
- Причина, – напрягся барон.
– Причина – нанесение оскорбления мне и моей дочери от старосты и его сына, – спокойно сказал кузнец.
– Очень интересно, – барон спрыгнул с коня. – Виновные, выйдите.
Вперёд не вышли, а были вытолкнуты к старосте и барону, сын старосты и жена кузнеца.
– Перед вынесением им наказания, я прошу у Отца волков и у Вас, барон, как голоса богов на своих землях, расторгнуть мой брачный союз с Дминой Ребал, в девичестве Осор, дочери вдовы Осор. За признание моего слова, как слова мужа и главы семьи, не высшим для неё словом. За нанесение прямого оскорбления мне и моей крови, пойдя на сговор с людьми, что хотели нанести моей дочери насилии и унижение, подвергая опасности, – сказал кузнец.
– Я принимаю твою волю и права на разрыв. Отец волков молчит значит правда за тобой кузнец. Потому я развожу ваши судьбы. Ты теперь освобождён от брачных уз, Огоменом Лабрен, в народе Меном Ренбал.
– Нет!!! – заорала Дмина.
Она не веря смотрела на руку, где исчезала тату её супружества.
– Ты сама выбрала свою судьбу, Дмина, приняв самостоятельное решение по причинению вреда моей дочери, – сказал Меном.