- Это никогда не задумывалось как самоубийственная миссия, - сказал Питер Грейв, молодой участник "Второго шанса", с которым Гома уже разговаривала.
- Да, но это никогда не обходилось без риска, - возразил Мпоси. - Мы все с этим смирились. Когда Назим включил привод Чибеса, был шанс, что он взорвется у нас перед носом. Каковы были шансы, Назим?
- Один на тысячу, - сказал Каспари. - Может быть, немного хуже.
- Это не такие уж малые шансы! Я бы не поставил свою жизнь на то, что выпадут тысячегранные кости! Но мы все поступили именно так, когда поднялись на борт этого корабля. И перескакивая - некоторые из нас не выберутся на ту сторону даже через сто сорок лет. Это статистическая достоверность! Не так ли, Сатурнин?
Доктор Нхамеджо улыбнулся в ответ на вопрос Мпоси, но, похоже, ему было неловко из-за того, что его втянули в спор. - Риск есть, - сказал он. - С другой стороны, моя команда сделает все возможное, чтобы свести их к минимуму, и я не верю, что вы могли бы оказаться в более надежных руках.
- Прекрасно, - продолжал Мпоси. - Но что, если мы столкнемся с обломком на скорости в половину скорости света? Наша защита поглотит наиболее вероятный диапазон столкновений, но она не защитит нас от непредвиденных событий. Хранитель - то же самое, просто еще один просчитанный риск.
- Однако рано или поздно, - сказал Грейв, - возникнет риск, от которого нам следует отказаться.
- Я не возражаю, - ответила Васин. Она задержала дыхание, заполняя нужную ей тишину. - У меня есть миссия, которую я должна выполнить, но у меня также есть корабль и команда, которую я должна защищать. Эти соображения всегда должны быть сбалансированы. Это то, что я делаю. Вот для чего нужен капитан, и почему никто из вас на самом деле не хочет моей работы.
Верная своему слову, Гандхари дала каждому шанс высказаться. Гома откинулась на спинку стула и хранила молчание, ничуть не удивленная тем, что услышала. Все участники "Второго шанса" придерживались мнения, что нужно было повернуть назад, но опять же, никто из них не считал экспедицию хорошей идеей с самого начала. Конечно, в этом единообразии мнений были нюансы, но ничего такого, что изменило бы ее основной взгляд на них. С другой стороны, все остальные техники и пассажиры были в целом согласны с Васин. Опять же, были нюансы. Назим Каспари был готов попытаться изменить курс, если бы это было сочтено разумным. Мпоси был непреклонен в том, что они не должны ни на волос отклоняться от намеченной траектории. Доктор Нхамеджо, казалось, стремился создать образ скрупулезного нейтралитета и просто повторил свое предыдущее заявление о том, что медицинское обеспечение было настолько хорошим, насколько это вообще возможно.
Ру выглядел скучающим - он просто хотел, чтобы со всем этим покончили.
Часы тянулись медленно, и сон давал небольшую передышку. Куда бы Гома ни пошла, единственным предметом разговоров был Хранитель. В зонах общего пользования, гостиных и камбузах было оживленнее, чем когда-либо с момента отплытия, полно людей, обменивающихся слухами и мнениями. Тем временем из Крусибла поступили разведданные и анализ, но это принесло мало утешения. Правительство поддержало капитана Васин, и этот вотум доверия должен был заставить Маслина Караяна замолчать. Но сторонники Второго шанса все еще не успокоились. Гома видела, как они собирались по двое и по трое, бормоча и перешептываясь. Она ненавидела их за то, что они так нагло заявляли об этом, в то время как легко могли бы держать свои заговоры за закрытыми дверями.
Несмотря на все это, было приятно получить весточку от Ндеге.
- Я не могу быть с тобой, дочь, и хотела бы, чтобы все было иначе. Но с тобой все будет в порядке. Я уверена в этом.
Как она могла быть в чем-то уверена? - задумалась Гома.
- Когда мы впервые оказались на Крусибле, Хранитель забрал мою мать к себе. Когда все закончилось, она сказала, что чувствовала себя так, словно ее исследовали, препарировали и сделали выводы. Это был момент, когда они уничтожили бы нас, если бы им не понравилось то, что они нашли в Чику Грин. Они знали нас тогда, и они знают нас сейчас. Я понятия не имею, имеют ли они в виду наши наилучшие интересы, или им действительно не все равно. Но я не думаю, что они боятся нас, пока нет. Я думаю, мы можем быть полезны им на каком-то уровне, которого мы еще не понимаем - или, возможно, никогда не поймем. Но пока эта полезность сохраняется, они не причинят нам вреда.