Может быть, всё началось именно тогда, когда Анжелика впервые ощутила, что Рауль, граф де Ла Фер, нравится ей не просто как друг. А может, всё началось с первой встречи на одной из парижских улиц, с беседы на дворцовой лестнице, с неловких попыток Рауля поцеловать Анжелике руку, с долгого пути в Англию и не менее долгих дорожных разговоров.
А потом была оглушающая затягивающая чернота, охватившая Анжелику после известия о том, что Рауль погиб, тянущая тоска под сердцем и ослепительная вспышка счастья после того, как она увидела его вновь – бледного, шатающегося, в забрызганном кровью камзоле, но живого.
Тогда, на обратном пути, они не успели перекинуться и парой слов – Рауль был очень измучен, а Анжелика никак не могла прийти в себя после знакомства с братом. Лишь тогда, когда отцы-мушкетёры снова отправились на небеса, на этот раз – окончательно, а бесконечно длинный и безумный день сменился новым, все дети мушкетёров сошлись в одном из укромных уголков Лувра, чтобы по-новому взглянуть друг на друга.
Прозвучало несколько взаимных колкостей от Леона и Жаклин, пара примиряющих фраз от Рауля, Анри неловко пошутил, Анжелика пустила слезу – и вскоре все они уже болтали, как старые друзья, будто и не было той черты, отделившей от них Леона. Помнится, он что-то сказал насчёт доставшегося им с сестрой сгоревшего поместья, и тогда Рауль заметил, что скоро покинет их и вернётся в унаследованные им владения. Неизвестно, что подтолкнуло Анжелику – звучавшая в его словах горечь или собственная лёгкая грусть, но только она вдруг воскликнула:
– О нет, не уезжайте! Останьтесь в Париже хоть на неделю!
Все взглянули на неё с изумлением, и Анжелика, чувствуя, что краснеет, поспешно заговорила о своих планах навестить настоятельницу монастыря. Вскоре её внезапный порыв был забыт всеми, кроме, может быть, Леона, который чересчур пристально смотрел на сестру. «Впрочем, он на всех так смотрит», – успокоила себя Анжелика.
А сама она с некоторых пор смотрела только на Рауля. Осознание пришедшей к ней любви было внезапным, оно нахлынуло, точно волна, и Анжелика почти с ужасом ощутила, как в ней просыпается доселе неведомое чувство – чувство настолько мощное, что оно заставляло её вздрагивать.
«Рауль де Ла Фер, я люблю вас», – часто повторяла она, стоя у окна и вглядываясь в сумеречное небо над крышами домов. Анжелика знала, что никогда не осмелится произнести этого вслух. Её пугала сама мысль о своей влюблённости: смешно подумать – высокий, красивый, благородный Рауль де Ла Фер, и она – этакая «пышечка», больше похожая на крестьянку, чем на благородную даму, и даже не обладающая приличными манерами.
«Он относится ко мне как к ребёнку... как к младшей сестре», – с печалью думала она. Рауль был также учтив и заботлив, как и в первые дни их знакомства, ни разу не позволил себе вольной шутки, и это ещё больше печалило Анжелику. Его вежливость казалась ей полной холода, и она невольно стала избегать общества графа, думая, что доставляет ему только хлопоты.
«Кроме того, он когда-то был влюблён в Луизу де Лавальер», – вздыхала она. «Конечно, сейчас он потерял всякую надежду, весь она фаворитка короля, но он, должно быть, продолжает любить её. Она такая красавица, а я... что я!»
Анжелика дю Валлон не любила подолгу предаваться грусти, и никто не смог бы назвать её слезливой, но однажды она позволила себе всплакнуть в одной из укромных комнаток дворца. Именно там её и нашёл Леон.
– Что с тобой, сестра? – он подошёл ближе и склонился над сидящей Анжеликой. – Ты плачешь?
Она яростно помотала головой, но Леон этого как будто не заметил.
– Кто посмел тебя обидеть? Только скажи, и я проткну его! – он и в самом деле выхватил шпагу. – Имя, сестра, имя!
«Рауль де Ла Фер», – чуть было не бросила Анжелика, но вовремя спохватилась.
– Никто, – она вытерла слёзы рукавом. – Никто меня не обижал, я просто... Просто вспомнила отца и наш сгоревший замок... – тут слёзы полились сами собой, и вытирать их не было никакого смысла. Неизвестно, поверил ли Леон, но, по крайней мере, он вернул шпагу в ножны и в молчаливом утешении приобнял сестру.
Так и получилось, что единственным, с кем Анжелика могла поговорить по душам, оказался её брат. Анри и Жаклин были слишком увлечены друг другом, и у баронессы дю Валлон подкатывал комок к горлу всякий раз, когда она видела эту счастливую парочку. Она долго думала об их отношениях и начала даже немного завидовать им.
«Анри любит Жаклин такой, какая она есть, невзирая на её любовь к дракам, вспыльчивый характер и постоянные переодевания в мужчину. А Жаклин любит его таким, какой он есть, несмотря на заносчивость и интерес к другим женщинам. Они иногда ссорятся, но всегда быстро мирятся. Может, мне тоже открыться Раулю такой, какая я есть? Взять и рассказать всю правду? Он, конечно, отвергнет меня, но зато я узнаю всё наверняка и не буду мучиться и думать «а если». И я, наверное, пожалею, что не осталась в монастыре».