Вечером Сергей созвал экстренное заседание Политбюро.
Все были — Молотов, Каганович, Ворошилов, остальные. Напуганные, растерянные.
— Товарищи, — начал Сергей, — сегодня ночью бывший нарком внутренних дел Ежов совершил попытку вооружённого мятежа. Он привёл вооружённый отряд к моей даче и попытался захватить её силой.
Молчание. Абсолютное молчание.
— В результате боя погибли одиннадцать бойцов охраны и около сорока человек из отряда Ежова. Мятеж подавлен, Ежов арестован.
Ворошилов первым нашёл голос:
— Это… это невероятно. Как он посмел?..
— Посмел, потому что думал, что ему всё дозволено. Потому что привык арестовывать и расстреливать без суда и следствия. Потому что решил, что он — и есть закон.
Сергей обвёл зал взглядом.
— Товарищи, мы вырастили чудовище. Мы дали ему власть над жизнью и смертью — и он этой властью злоупотребил. Сначала — против невиновных. Потом — попытался против нас.
Каганович поднял руку.
— Что будет с Ежовым?
— Суд. Честный, открытый суд. Пусть все узнают, что он делал. Пусть все поймут, к чему ведёт бесконтрольная власть.
— А НКВД?
— Новый нарком. Новые правила. Новый контроль.
Молотов кивнул.
— Кого предлагаешь?
Сергей помедлил.
— Берию.
Шёпот по залу. Берия — тоже не ангел. Все это знали.
— Он — хотя бы разумен, — сказал Сергей. — С ним можно договориться. С Ежовым — было нельзя.
— Голосуем? — спросил Молотов.
— Голосуем.
Руки поднялись — единогласно.
Глава 36
Новый нарком
Глава 36. Новый нарком.
Двадцать четвёртого июня, в десять утра, Лаврентий Берия вошёл в кабинет наркома внутренних дел.
Кабинет был пуст — Ежова увезли на допрос ещё ночью. На столе — беспорядок: бумаги, папки, недопитая бутылка коньяка. В пепельнице — гора окурков.
Берия прошёлся по комнате, остановился у окна. Внизу — двор Лубянки, где он бывал десятки раз. Теперь — это его двор. Его Лубянка.
Он шёл к этому годами — осторожно, терпеливо, выжидая. И вот — цель достигнута. Не так, как планировал, быстрее и грязнее. Но достигнута.
За спиной — шаги. Берия обернулся.
В дверях стоял Богдан Кобулов — грузин, земляк, человек, которому он доверял. Насколько вообще мог кому-то доверять.
— Лаврентий Павлович, всё готово. Начальники управлений ждут в конференц-зале.
— Сколько их?
— Двадцать три человека. Все, кто в Москве.
Берия кивнул.
— Пойдём.
Конференц-зал на третьем этаже был полон.
Начальники управлений, отделов, ключевые фигуры центрального аппарата НКВД. Люди, которые вчера ещё подчинялись Ежову. Люди, которые участвовали в репрессиях, подписывали расстрельные списки, выбивали показания.
Теперь они смотрели на нового наркома — настороженно, испуганно. Ждали, что будет.
Берия вышел к трибуне, оглядел зал.
— Товарищи, — голос ровный, без эмоций. — Вы знаете, что произошло. Бывший нарком Ежов совершил попытку государственного переворота. Попытка провалилась. Ежов арестован и будет судим.
Он сделал паузу.
— Многие из вас работали с Ежовым. Выполняли его приказы. Некоторые — участвовали в операциях, которые теперь признаны преступными.
Шёпот по залу. Страх — почти осязаемый.
— Я не собираюсь устраивать охоту на ведьм, — продолжил Берия. — Те, кто выполнял приказы — не виноваты в том, что приказы были преступными. Виноват тот, кто их отдавал.
Облегчение — на лицах, в позах. Некоторые выдохнули.
— Но это не значит, что всё останется по-прежнему, — Берия повысил голос. — Товарищ Сталин дал мне чёткие указания. Органы должны измениться. Должны работать по закону, а не по произволу.
Он достал бумагу.
— Новые правила. Первое: аресты только с санкции прокурора. Никаких исключений. Второе: запрет физического воздействия на подследственных. Полный, абсолютный запрет. Третье: все дела, возбуждённые за последний год — на пересмотр. Комиссии уже формируются.
Молчание. Тяжёлое, недоверчивое.
Кто-то поднял руку — Фриновский-младший, племянник арестованного заместителя Ежова.
— Товарищ нарком, а как быть с делами, которые уже в суде? С теми, кто уже осуждён?
— Пересмотр, — повторил Берия. — Если осуждены на основании выбитых показаний — реабилитация.
— Но это же… это тысячи человек!
— Да. Тысячи. И каждого — проверим.
Берия обвёл зал взглядом.
— Вопросы есть?
Вопросов не было.
— Тогда — за работу. С сегодняшнего дня НКВД начинает новую жизнь. Кто не готов — может написать рапорт об увольнении. Задерживать не буду.