Вопрос — простой и невозможный.
— Да, — сказал он. — Любил.
— А почему она умерла?
Сергей закрыл глаза.
Что ответить? Что её убили? Что она покончила с собой? Что настоящий Сталин довёл её до этого — равнодушием, жестокостью, изменами?
— Она болела, — сказал он наконец. — Внутри. Такая болезнь, которую не видно снаружи.
— Душевная болезнь?
— Можно и так сказать.
Светлана помолчала.
— Мне иногда снится, что она приходит. Сидит рядом с кроватью и смотрит. Не говорит ничего — просто смотрит.
— И что ты чувствуешь?
— Грусть. Очень сильную грусть. Как будто она хочет что-то сказать, но не может.
Сергей обнял её.
— Она хочет сказать, что любит тебя. Что всегда будет любить. Что бы ни случилось.
— Откуда ты знаешь?
— Знаю.
Возвращались в сумерках.
Светлана уснула в машине, положив голову ему на плечо. Сергей сидел неподвижно, боясь её разбудить.
За окном проплывала Москва — вечерняя, зажигающая огни. Обычный летний вечер. Обычная жизнь.
Но он знал, что ничего обычного в его жизни нет. И не будет.
Через несколько лет — война. Миллионы погибших. Разрушенные города, сожжённые деревни. Дети, потерявшие родителей. Родители, потерявшие детей.
Можно ли это предотвратить? Можно ли сделать так, чтобы жертв было меньше?
Он не знал. Но должен был попытаться.
Ради неё. Ради Светланы, которая спала у него на плече. Ради миллионов таких, как она.
У дома на Грановского Светлана проснулась.
— Уже приехали?
— Приехали.
— Папа, это был лучший день. Правда.
— Я рад.
Она обняла его — крепко, по-детски.
— Приезжай ещё. Пожалуйста.
— Приеду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она выскочила из машины, побежала к подъезду. У двери обернулась, помахала. И исчезла внутри. Сергей смотрел на закрывшуюся дверь. Обещание. Он дал обещание. И должен был его сдержать. Что бы ни случилось.
Глава 38
Солнце Испании
10 июля 1937 года
Заседание началось в полдень.
Кабинет для совещаний в Кремле — длинный стол, портреты на стенах, тяжёлые шторы на окнах. За столом — двенадцать человек: члены Политбюро, военные, представители разведки.
Сергей занял место во главе, оглядел присутствующих.
Молотов — справа, с блокнотом. Ворошилов — слева, в маршальском мундире. Дальше — Будённый, Шапошников, Уборевич. И отдельно, в конце стола — двое в штатском: Слуцкий из иностранного отдела НКВД и Берзин из военной разведки.
— Начнём, — сказал Сергей. — Товарищ Слуцкий, докладывайте.
Слуцкий встал — невысокий, лысоватый, с папкой в руках.
— Товарищ Сталин, товарищи. Ситуация в Испании за последний месяц существенно ухудшилась.
Он разложил на столе карту — Пиренейский полуостров, испещрённый стрелками и пометками.
— Шестого июля республиканские войска начали наступление под Брунете, западнее Мадрида. Цель — отвлечь силы мятежников от Северного фронта, где положение критическое. Первые два дня — успех, продвижение на пятнадцать километров. Но сейчас наступление захлебнулось.
— Причины? — спросил Ворошилов.
— Несколько, товарищ маршал. Первое — авиация противника. Франко перебросил под Брунете почти все свои истребители и бомбардировщики. Легион «Кондор» работает круглосуточно.
— Сколько самолётов?
— По нашим данным — около двухсот машин. Мессершмитты Bf-109, новая модификация. Превосходят наши И-16 по скорости и вооружению. Плюс бомбардировщики — «Хейнкели», «Юнкерсы».
Сергей слушал молча. Всё это он знал — из книг, из будущего. Брунете станет кровавой мясорубкой, республиканцы потеряют лучшие части и не добьются стратегического результата.
— Второе, — продолжал Слуцкий, — танки. Мятежники получили новую партию немецких Pz.I и итальянских «Ансальдо». Наши Т-26 по-прежнему превосходят их в огневой мощи, но у противника — численное преимущество.
— Сколько танков у нас? — спросил Будённый.
— В Испании сейчас — около ста пятидесяти машин. Из них боеспособных — не более ста. Потери высокие, запчастей не хватает.
Сергей взял карандаш, постучал по столу.
— Товарищ Слуцкий, вы говорите о тактике. А стратегическая картина?
Слуцкий помрачнел.
— Стратегически, товарищ Сталин, положение республики тяжёлое. Север практически потерян — Бильбао пал девятнадцатого июня, Сантандер под угрозой. Когда мятежники закончат с Севером, они перебросят силы на Центральный фронт. Это — вопрос месяцев.
— И тогда?
— Тогда у Франко будет численное превосходство по всем направлениям. Республика сможет держаться — год, может, полтора. Но без внешней помощи…