— Первое. Испанию бросать нельзя. Будённый прав в одном — победа там маловероятна. Но поражение тоже имеет цену. Цену престижа, цену морали. Если мы уйдём сейчас — это будет предательство. Наши люди там сражаются и гибнут. Мы не можем сказать им: всё, хватит, собирайте вещи.
Он встал, подошёл к карте.
— Второе. Но и безоглядно лить ресурсы — неразумно. Шапошников прав: главная война — впереди. К ней нужно готовиться. Каждый танк, каждый самолёт, каждый обученный боец — нужен здесь, не в Испании.
Он провёл пальцем по карте — от Мадрида до Берлина.
— Значит, нужен баланс. Помогать — но разумно. Не бросать — но и не жертвовать главным ради второстепенного.
— Конкретно, товарищ Сталин? — спросил Ворошилов.
— Конкретно — следующее. Поставки техники — сохранить на текущем уровне, не увеличивать. Но изменить структуру: меньше танков, больше противотанковых орудий. Республике нужно обороняться, не наступать.
Ворошилов записывал.
— По тактике, — Сергей посмотрел на Уборевича. — Всё, что узнали в Испании — в учебные программы. Немецкая тактика, слабые места, способы противодействия. Каждый командир от комбата и выше должен это знать.
— Сделаем, товарищ Сталин.
— И последнее. По политической линии.
Он повернулся к Молотову.
— Вячеслав, нужно активизировать работу в Лиге Наций. Давить на Францию и Англию. Они сидят и смотрят, как фашизм побеждает у них под носом. Пусть хотя бы откроют границу для гуманитарных грузов.
— Это сложно, Коба. Чемберлен и Блюм боятся Гитлера больше, чем хотят помочь республике.
— Знаю. Но пробовать нужно. Хотя бы для истории — чтобы потом не говорили, что мы сидели сложа руки.
Совещание продолжалось ещё два часа.
Обсуждали детали: маршруты поставок, состав грузов, ротацию личного состава. Берзин докладывал о потерях — поимённо, с обстоятельствами гибели. Слуцкий — о работе агентуры в тылу Франко.
Сергей слушал, задавал вопросы, делал пометки.
Испания. Далёкая страна, где советские люди умирали за чужую свободу. За идею, которая — он знал — обречена на поражение.
Но из этого поражения можно было извлечь урок. Урок, который спасёт миллионы жизней через четыре года.
Если успеть его усвоить.
К вечеру обсудили всё.
Ворошилов собирал бумаги, Молотов что-то дописывал в блокноте. Остальные — устало переглядывались, ждали завершения.
— Товарищи, — сказал Сергей. — Подведём итоги.
Все выпрямились.
— Решения следующие. Первое: поставки в Испанию — сохранить, но скорректировать структуру согласно сегодняшним обсуждениям. Товарищ Ворошилов — ответственный.
— Слушаюсь.
— Второе: ротация личного состава — организовать в течение месяца. Товарищ Берзин — доклад через две недели.
— Понял, товарищ Сталин.
— Третье: обобщение боевого опыта — приоритетная задача. Товарищ Уборевич, создай рабочую группу. Сроки — к сентябрю первые материалы должны быть в войсках.
— Сделаем.
— Четвёртое: дипломатическая работа — усилить. Товарищ Молотов, подготовь ноту в Лигу Наций. Пусть знают нашу позицию.
— Хорошо, Коба.
Сергей оглядел присутствующих.
— Вопросы есть?
Молчание.
— Тогда — все свободны.
Сергей остался один.
Он подошёл к окну, посмотрел на вечернюю Москву.
Где-то там, за тысячи километров — Испания. Страна, охваченная войной. Советские танкисты и лётчики — воюют, гибнут, учатся.
И всё это — ради чего?
Ради того, чтобы через четыре года быть готовыми. Ради того, чтобы когда немецкие танки хлынут через границу — было чем их встретить.
Испания — школа. Жестокая, кровавая школа. Но другой нет.
Сергей отвернулся от окна.
Совещание закончилось. Решения приняты. Машина запущена.
Теперь — ждать результатов. И надеяться, что их хватит.
Глава 39
Долг
Церемония была назначена на полдень.
Сергей настоял на том, чтобы провести её в Георгиевском зале Большого Кремлёвского дворца. Власик возражал — слишком пышно для награждения охраны, привлечёт внимание. Но Сергей был непреклонен.
— Эти люди защищали меня ценой своей жизни. Они заслужили большее, чем тихая церемония в кабинете.
Георгиевский зал сиял. Белые стены с золотыми орденскими звёздами, мраморные колонны, огромные люстры. Зал воинской славы — здесь награждали героев ещё при царях.
Теперь — будут награждать тех, кого не замечают. Охрану. Людей, которые стоят за спиной, следят, защищают. О которых не пишут в газетах, не снимают фильмов.
Людей, одиннадцать из которых погибли три недели назад.