— А если не успеют?
— Успеют. Проследи.
Хрулёв ушёл.
Сергей остался в кабинете, глядя на карту на стене.
Монголия. Далёкая страна, союзник СССР. Там — бескрайние степи, суровые зимы, и люди, которые научились выживать в этих условиях.
Их опыт — бесценен. Тысячи лет жизни в холоде научили монголов многому. Одежда из шерсти яков — тёплая, лёгкая, не промокает. Идеальная для армии.
Но внедрить это — сложно. Промышленность настроена на хлопок и вату. Переучивать — долго, дорого. Сопротивление — неизбежно.
Поэтому — эксперимент. Сто комплектов. Доказать на практике, что шерсть лучше. А потом — расширять.
К сорок первому году — может быть, удастся одеть хотя бы часть армии. Те части, которые будут воевать на севере.
Если удастся — тысячи жизней будут спасены.
Вечером — звонок от Молотова.
— Коба, что за история с монгольской шерстью?
— Уже доложили?
— Хрулёв звонил. Говорит — срочный заказ, два месяца сроку. Интересуется, чья это инициатива.
— Моя.
Пауза.
— Зачем?
— Хочу проверить кое-что. Есть гипотеза, что шерстяная форма лучше держит тепло, чем ватная.
— И для этого нужно сто комплектов из Монголии?
— Для эксперимента — да. Если подтвердится — будем думать о массовом производстве.
Молотов помолчал.
— Коба, ты что-то задумал. Что?
Сергей усмехнулся.
— Вячеслав, я думаю о том, как сделать армию сильнее. Это — моя работа.
— Зимняя форма — это «сильнее»?
— Боец, который не мёрзнет — сильнее бойца, который мёрзнет. Это очевидно.
— Допустим. Но почему именно сейчас? Почему такая срочность?
Сергей не ответил сразу.
Как объяснить? Как сказать, что через два года — Финляндия, а через четыре — немцы под Москвой? Что каждая мелочь имеет значение? Что тёплые носки могут спасти столько же жизней, сколько танки?
Нельзя. Нельзя говорить прямо.
— Потому что на подготовку нужно время, Вячеслав. Если эксперимент удастся — до следующей зимы можно успеть наладить производство. Если затянуть — не успеем.
— Успеть к чему?
— К тому моменту, когда это понадобится.
Молотов вздохнул.
— Ладно, Коба. Ты — хозяин. Но иногда мне кажется, что ты знаешь что-то, чего не говоришь.
— Может быть.
— Это — не ответ.
— Это — единственный ответ, который я могу дать.
Ночью Сергей просматривал документы по снабжению армии.
Скучные бумаги — накладные, отчёты, спецификации. Но за ними — жизни людей. Бойцов, которые будут носить эту форму, есть это продовольствие, стрелять из этого оружия.
Он делал пометки на полях. Вопросы, которые нужно задать. Проблемы, которые нужно решить.
Обувь — валенки хороши в сухой мороз, но намокают в оттепель. Нужны альтернативы.
Рукавицы — тёплые, но неудобные для стрельбы. Нужны перчатки с отдельными пальцами, но тоже тёплые.
Маскхалаты — белые, для зимы. Есть ли в достаточном количестве?
Палатки — утеплённые, для ночёвки в поле. Какие есть, какие нужны?
Мелочи. Десятки, сотни мелочей. Каждая — может стоить жизни.
На следующий день — ещё одно совещание.
На этот раз — по продовольствию. Калорийность пайка, состав, хранение.
Сергей задавал вопросы.
— Какой паёк в зимнее время?
— Стандартный, товарищ Сталин. Хлеб, крупа, мясо, сахар, овощи.
— Калорийность?
— Три тысячи двести килокалорий в сутки.
— Зимой — нужно больше.
Интендант моргнул.
— Простите, товарищ Сталин?
— В холоде организм тратит больше энергии на согревание. Три тысячи двести — мало.
— Но… Но…
— Значит, нужно увеличить запасы. Или — найти более калорийные продукты.
Он посмотрел на присутствующих.
— Товарищи, я не требую невозможного. Я требую — думать. Армия должна быть готова воевать в любых условиях. В том числе — в зимних. И снабжение должно этому соответствовать.
После совещания — разговор с Ворошиловым.
— Коба, ты что задумал? — маршал был встревожен. — Зимняя форма, зимний паёк… Мы что, собираемся воевать на Северном полюсе?
— Нет, Климент Ефремович. Но армия должна быть готова ко всему.
— К чему — «ко всему»?
Сергей посмотрел на него.
— К любому развитию событий. К любому противнику. К любой местности.
— Ты говоришь загадками.
— Я говорю то, что считаю нужным.
Ворошилов нахмурился.
— Ладно. Ты — хозяин. Но эти эксперименты с шерстью… Люди будут смеяться.
— Пусть смеются. Смех — не страшно. Страшно — когда бойцы замерзают насмерть.
Через неделю — первый отчёт от Хрулёва.
'Товарищу Сталину.