Докладываю о ходе выполнения вашего указания по изготовлению экспериментальных комплектов зимнего обмундирования.
Связались с торгпредством в Монголии. Заказана партия верблюжьей шерсти — 500 кг. Срок поставки — три недели.Найдена артель в Казахстане, имеющая опыт работы с верблюжьей шерстью. Заключён договор на изготовление экспериментальных комплектов.Разработаны чертежи комплекта: нательное бельё (рубаха и кальсоны), свитер, штаны, носки, подшлемник.Сроки: первые образцы — к 15 сентября, полная партия — к 1 октября.
Начальник тыла РККА Хрулёв.'
Сергей прочитал отчёт, сделал пометку: «Хорошо. Проследить за качеством».
Работа шла. Медленно, но шла. К зиме — будет что испытывать. А потом — видно будет.
Глава 43
Кто вы есть товарищ Хрущев?
8 августа 1937 года
Ночь не приносила покоя.
Потолок. Тени. Два часа — и голова работает яснее, чем днём. Танки, самолёты, шерсть, Испания. Бесконечный поток дел, которые нужно было решать.
Но сегодня ночью мысли свернули в другую сторону.
Люди. Не техника, не планы — люди. Те, кого он знал по книгам из будущего. Те, кто сыграл свою роль в истории — хорошую или плохую.
Многих он уже встречал здесь. Тухачевский — спасён. Якир, Уборевич — живы. Кошкин работает над танками, Поликарпов — над самолётами. Это — те, кого нужно было защитить.
Но были и другие. Те, о ком он почти не думал. Те, чья судьба в другой жизни сложилась скверно — и не только для них.
Сергей сел на кровати, потёр лицо руками.
Павлов. Дмитрий Григорьевич Павлов.
Имя всплыло в памяти неожиданно. Командир танковой бригады в Испании, потом — командующий Западным особым военным округом. Человек, который в июне сорок первого потерял фронт. Котлы под Минском, сотни тысяч пленных, катастрофа первых недель войны.
Расстрелян в июле сорок первого. За «трусость, бездействие, развал управления».
Был ли он виноват? Сергей помнил споры историков. Одни считали Павлова бездарным командиром, другие — козлом отпущения, на которого списали системные ошибки. Правда, как обычно, была где-то посередине.
Но сейчас — август тридцать седьмого. Павлов ещё не командует округом. Он — в Испании, воюет с франкистами. Герой, орденоносец.
Что с ним делать?
Сергей встал, подошёл к окну.
За стеклом — темнота, огни охраны. Тихая августовская ночь.
Павлов ещё ничего не сделал. Никаких преступлений, никаких ошибок. Сейчас он — храбрый командир, рискующий жизнью в чужой стране.
Можно ли наказывать человека за то, что он ещё не совершил? За то, что он совершит — или не совершит — к сорок первому году?
Нет. Это было бы несправедливо. И глупо.
Но можно — наблюдать. Оценивать. Понимать, на что человек способен.
Павлов — храбрый. Это несомненно. В Испании он лично водил танки в атаку, рисковал жизнью. Но храбрость и умение командовать — разные вещи. Командир бригады и командир округа — разный масштаб, разная ответственность.
Его повысили слишком быстро. От командира бригады — до командующего округом за три года. Не хватило опыта, не хватило понимания масштаба.
Здесь — можно сделать иначе. Не мешать карьере, но и не форсировать. Дать время вырасти, набраться опыта. И — присмотреться. Понять, способен ли он на большее.
Сергей вернулся к кровати, но ложиться не стал. Сел в кресло, закурил.
Ещё одно имя крутилось в голове. Неприятное, скользкое.
Хрущёв.
Никита Сергеевич Хрущёв.
Сергей помнил его хорошо — по фильмам, по книгам, по воспоминаниям очевидцев. Лысый, крикливый, с украинским акцентом. Человек, который после смерти Сталина развенчает «культ личности». Который расскажет о репрессиях, о расстрелах, о ГУЛАГе.
И который сам — подписывал расстрельные списки. Требовал увеличения «лимитов» на аресты. Был одним из самых рьяных исполнителей террора.
Сейчас — август тридцать седьмого. Хрущёв — первый секретарь Московского горкома. Один из руководителей столицы, член ЦК. На хорошем счету, на подъёме.
Что он делает прямо сейчас?
Сергей попытался вспомнить. Тридцать седьмой — пик репрессий в Москве. Тысячи арестов, расстрелов. Хрущёв — активно участвовал, требовал, подписывал.
Но здесь — история другая. Ежов арестован, репрессии сворачиваются. Что делает Хрущёв в этих условиях?
Подстраивается? Выжидает? Или — готовит что-то?
Утром Сергей вызвал Берию.
Нарком НКВД явился через час — подтянутый, свежий, как будто не было бессонной ночи.
— Товарищ Сталин, вызывали?
— Садись, Лаврентий Павлович. Разговор будет долгий.