— То есть — перестроился?
— Так точно, товарищ Сталин. Очень быстро перестроился. Буквально за неделю.
Сергей усмехнулся.
— Гибкий человек.
— Очень гибкий. Умеет чувствовать, куда ветер дует.
— Это хорошо или плохо?
Берия помедлил.
— Зависит от того, чей ветер, товарищ Сталин.
После ухода Берии Сергей долго сидел над папками.
Два человека. Два разных случая.
Павлов — храбрый, но ограниченный. Хороший тактик, но слабый стратег. Его нельзя ставить на большие должности — не справится. Но нельзя и списывать — в нужном месте он будет полезен.
Решение: оставить на среднем уровне. Командир дивизии, максимум — корпуса. Не выше. Пусть воюет там, где может — в бою, а не в штабе.
Хрущёв — сложнее. Умный, гибкий, амбициозный. Умеет приспосабливаться, умеет выживать. При Ежове — был палачом. После Ежова — стал «борцом с перегибами».
Странная работа — судить людей за то, что они ещё не сделали. За потенциал, за склонности, за возможности.
Несправедливо? Может быть. Но у него не было выбора. Он знал будущее — или его версию. И должен был использовать это знание.
Чтобы будущее стало другим.
Вечером — звонок от Светланы.
— Папа! Ты обещал приехать в воскресенье!
— Обещал. И приеду.
— Правда? А то ты всё время занят…
— В воскресенье — не занят. Поедем на дачу, будем гулять.
— Ура!
Глава 44
Пособник
15 августа 1937 года
Папка лежала на столе уже неделю.
Сергей возвращался к ней каждый вечер. Перечитывал документы, изучал цифры, вглядывался в резолюции с размашистой подписью «Хрущёв».
Списки на арест. Списки на расстрел. Запросы на увеличение лимитов.
«Прошу увеличить лимит по первой категории на 2000 человек…»
Первая категория — расстрел. Две тысячи человек — одним росчерком пера.
И таких запросов — десятки. Только за первую половину тридцать седьмого года.
Сергей закрыл папку, потёр глаза.
Решение созрело постепенно, за эти семь дней. Не импульс — холодный расчёт.
Хрущёв — опасен. Не потому что силён, а потому что гибок. Человек без принципов, без границ. Сегодня — подписывает расстрельные списки, завтра — осуждает репрессии. Послезавтра — снова что-нибудь другое.
Такие люди — самые опасные. Они всегда на стороне победителя. И всегда готовы предать, когда ветер меняется.
Хрущёв пережил всех. Пережил Сталина, пережил Берию, пережил десятки других. Дождался своего часа — и ударил. Развенчал «культ личности», похоронил сталинскую систему.
Плохо это или хорошо — вопрос сложный. Репрессии нужно было осудить. Но Хрущёв сделал это не из принципа — из расчёта. Чтобы укрепить свою власть, чтобы списать на мёртвого Сталина собственные грехи.
Здесь — можно сделать иначе. Здесь — Хрущёв ещё не стал тем, кем станет. Но документы уже есть. Подписи уже стоят. Основания — тоже.
Пособничество Ежову. Участие в незаконных репрессиях. Этого достаточно.
Утром Сергей вызвал Берию.
— Лаврентий Павлович, по Хрущёву. Есть решение.
Берия достал блокнот.
— Слушаю, товарищ Сталин.
— Начинаем дело. Как пособника Ежова.
Пауза. Берия смотрел на него — внимательно, без выражения.
— Конкретные обвинения?
— Участие в незаконных репрессиях. Подписание расстрельных списков без должной проверки. Запросы на увеличение лимитов, превышающие всякие разумные пределы.
— Это… это применимо ко многим, товарищ Сталин. Не только к Хрущёву.
— Знаю. Но Хрущёв — особый случай. Он был одним из самых активных. Смотри сам.
Сергей открыл папку, показал документы.
— Вот запрос от третьего февраля. Просит увеличить лимит по первой категории на две тысячи человек. Вот — от пятнадцатого марта. Ещё полторы тысячи. Вот — от второго апреля. Тысяча.
Он перелистнул страницы.
— Итого за три месяца — запросил расстрелять четыре с половиной тысячи человек. Только в Москве и области. Это — не рядовой исполнитель. Это — активный участник.
Берия молчал, изучая документы.
— Товарищ Сталин, разрешите вопрос?
— Давай.
— Почему именно Хрущёв? Есть другие — не менее активные. Эйхе, например. Или Постышев.
Сергей откинулся в кресле.
— Потому что Хрущёв — в Москве. На виду. Его дело будет показательным. Сигналом для остальных.
— Каким сигналом?
— Что пособничество Ежову — не сойдёт с рук. Что подписи под расстрельными списками — не забудутся. Что каждый ответит за свои действия.