— Команданте Рычагов вызывает. Срочно.
Костров затушил папиросу, поднялся. Ноги затекли — сидел долго, задумался.
КП располагался в полуразрушенном доме на краю аэродрома. Каменные стены — толстые, прохладные. В углу — рация, у стола — карта, утыканная флажками.
Рычагов стоял у карты, водил пальцем по извилистым линиям фронта.
— Костров, — он не обернулся. — Подойди.
Алексей встал рядом, посмотрел на карту.
— Вот здесь, — Рычагов ткнул в точку севернее Сарагосы. — Разведка докладывает: немцы перебросили новую группу. «Мессершмитты», не меньше двадцати машин.
— Модификация?
— «Бэшки». Новые, с усиленным мотором.
Костров кивнул. Bf-109B — он уже встречался с ними. Быстрые, злые машины. На высоте — превосходят «ишачка», особенно старые модификации с мотором М-25.
— Задача?
— Сопровождение. Наши «катюши» идут бомбить переправу через Эбро. Двенадцать машин. Нужно прикрыть.
— Сколько истребителей?
— Восемь. Больше нет.
Восемь против двадцати. И это — ещё хороший расклад. Бывало хуже.
— Вылет через час. Собери людей.
Инструктаж был коротким.
Восемь лётчиков — семеро советских, один испанец, Хуан Гарсия. Молодой, горячий, храбрый до безумия. Костров дважды вытаскивал его из свалки, когда тот бросался на врага, забыв обо всём.
— Задача простая, — Рычагов говорил спокойно, без пафоса. — Довести бомбардировщики до цели и обратно. Не ввязываться в драку без необходимости. Если атакуют — работаем парами, прикрываем друг друга.
Он посмотрел на Гарсию.
— Хуан, слышишь? Парами. Не в одиночку.
— Си, команданте.
— И ещё. «Мессеры» будут бить сверху. Их тактика — пикирование, удар, уход на высоту. В манёвренный бой не вступают. Наша задача — не дать им прицельно атаковать бомбардировщики. Если свяжем боем хотя бы часть — уже хорошо.
Он обвёл взглядом лётчиков.
— Вопросы?
Вопросов не было. Всё было сказано сто раз до этого. И сто раз — не помогало, когда начиналась свалка.
Костров шёл к своему «ишачку», когда его догнал Серёга Баранов — земляк, из-под Воронежа. Вместе учились в Качинской школе, вместе попали сюда.
— Лёха, — Баранов понизил голос. — Ты как?
— Нормально. А что?
— Да так. Смотрю — задумчивый какой-то.
Костров пожал плечами.
— Мотор барахлит. Педро обещает починить, но…
— Маньяна?
— Угу.
Баранов усмехнулся.
— У меня та же история. Элероны люфтят, на вираже машину ведёт. Но летаем.
— А куда деваться.
Они подошли к самолётам. Зелёные «ишачки» стояли в ряд, укрытые от солнца маскировочными сетями. На бортах — красные звёзды, закрашенные поверх испанскими кругами. Маскировка, которая никого не обманывала.
— Лёх, — Баранов снова понизил голос. — Если что…
— Не начинай.
— Нет, серьёзно. Если что — напиши моим. Адрес знаешь.
Костров посмотрел на него. Серёга был бледен — под загаром это было почти незаметно, но Костров видел.
— Сам напишешь. Вечером, после вылета.
— Ага. Конечно.
Баранов отвернулся, пошёл к своей машине.
Костров смотрел ему вслед. Предчувствие? Или просто нервы — у всех они были на пределе после трёх месяцев без отдыха.
Он забрался в кабину, привычно проверил приборы. Мотор запустился со второй попытки — уже хорошо.
Взлетели в десять тридцать.
Восемь истребителей — двумя звеньями. Костров вёл второе, Рычагов — первое. Выше и левее — «катюши», тяжело гружённые бомбами. Двенадцать машин, ровный строй.
Набрали высоту три тысячи метров, легли на курс.
Внизу — выжженная земля Арагона. Жёлтые поля, серые дороги, редкие деревни. Война здесь шла уже год, и следы её были видны с высоты — воронки, сгоревшие дома, брошенная техника.
Линия фронта прошла почти незаметно — только вспышки разрывов где-то на востоке, да дымы над позициями.
— Внимание, — голос Рычагова в наушниках. — Противник, азимут сорок пять, выше нас.
Костров посмотрел направо и вверх. Далеко, на границе видимости — чёрные точки. Много точек.
— Считаю двенадцать… нет, пятнадцать машин. «Мессеры».
Пятнадцать против восьми. Могло быть хуже.
— Бомбардировщикам — продолжать курс. Истребителям — набор высоты, готовность к бою.
Костров потянул ручку на себя, задирая нос машины. Мотор взревел, «ишачок» полез вверх.
Немцы тоже заметили их. Строй рассыпался, машины начали перестраиваться для атаки.
Сейчас начнётся.
Первая атака была классической — сверху, из солнца.
Костров увидел их в последний момент — три «мессера», пикирующих на строй бомбардировщиков. Серебристые машины с чёрными крестами, хищные, стремительные.