Немцы в сорок первом замёрзнут под Москвой. Их форма — для европейских зим, не для русских. Это — одна из причин провала блицкрига.
А советская армия? В его истории — тоже мёрзла. Не так сильно, но мёрзла. Потери от холода — сотни тысяч человек за всю войну.
Можно ли это уменьшить? Да. Не полностью — но существенно.
Шерстяное бельё для северных округов. Валенки с шерстяной подкладкой. Рукавицы, подшлемники, носки. Мелочи — но мелочи, спасающие жизни.
Сергей отложил карандаш, потёр усталые глаза.
За окном — темнота, редкие огни. Октябрьская ночь, холодная, ясная.
Странная работа — готовиться к войне. Думать о смерти, о холоде, о страданиях — которые ещё не случились. Планировать спасение людей, которые пока не знают, что им грозит.
Но кто-то должен это делать. Кто-то, кто знает будущее — или его версию.
Он встал, подошёл к окну.
Сколько ещё? Сколько таких ночей — над картами, над отчётами, над планами? Сколько решений, от которых зависят жизни тысяч?
Три с половиной года до войны. Тысяча с лишним дней.
Каждый день — на счету.
Сергей вернулся к столу, взял новую папку.
Работа продолжалась.
Глава 49
Итоги
2 ноября 1937 года
Берия пришёл с докладом в девять утра — пунктуальный, собранный, с толстой папкой под мышкой.
Сергей указал на стул напротив.
— Садись, Лаврентий Павлович. Рассказывай.
Берия сел, раскрыл папку.
— Итоги работы комиссий по пересмотру дел за четыре месяца, товарищ Сталин. С июня по октябрь.
Он достал первый лист — сводную таблицу.
— Всего рассмотрено — двадцать три тысячи четыреста семнадцать дел. Из них: прекращено за отсутствием состава преступления — восемь тысяч девятьсот двенадцать. Направлено на доследование — шесть тысяч триста сорок один. Оставлено в силе — восемь тысяч сто шестьдесят четыре.
Сергей взял лист, изучил цифры.
Почти девять тысяч освобождённых за четыре месяца. Много? Мало?
— Сколько человек реально вышло на свободу?
— Семь тысяч двести сорок три, товарищ Сталин. Остальные дела ещё оформляются — бюрократия, этапирование, документы.
— А сколько всего сидит? По политическим статьям?
Берия помедлил.
— Точная цифра… затруднительна, товарищ Сталин. По нашим оценкам — около восьмисот тысяч человек в лагерях и тюрьмах. Плюс ссыльные, плюс спецпоселенцы.
Восемьсот тысяч. Сергей помнил другие цифры — из будущего. К концу тридцать восьмого, если бы всё шло по-прежнему, было бы больше миллиона. К сорок первому — ещё больше.
Здесь — процесс остановлен. Но масштаб уже содеянного — чудовищен.
— Темпы пересмотра можно ускорить?
— Можно, товарищ Сталин. Но тогда страдает качество. Люди работают на пределе — комиссии, следователи, прокуроры. Если торопиться — будут ошибки. Освободим виновных, оставим невинных.
— Что нужно для ускорения без потери качества?
— Больше людей. Больше комиссий. И… — Берия замялся.
— Говори.
— И политическая воля, товарищ Сталин. Многие на местах саботируют. Не открыто — тихо. Затягивают, теряют документы, находят новые обвинения. Им невыгодно признавать, что они сажали невиновных.
Понятно. Система защищала себя — привычно, яростно, бездумно.
— Кто саботирует?
Берия достал ещё один лист.
— Вот список. Двадцать три начальника управлений НКВД в регионах. Процент пересмотренных дел у них — ниже среднего в два-три раза. Совпадение? Не думаю.
Сергей просмотрел фамилии. Некоторые — знакомые, ежовские выдвиженцы.
— Что предлагаешь?
— Замена. Постепенная, но неизбежная. Ставить новых людей — не испорченных ежовщиной. Молодых, из периферии.
— Делай. Список замен — мне на утверждение.
— Слушаюсь, товарищ Сталин.
После общей статистики — конкретные дела.
— Отдельно — по военным, — Берия перевернул страницу. — Рассмотрено четыре тысячи двести дел командного состава. Освобождено — тысяча восемьсот семнадцать человек.
— Звания?
— От лейтенантов до комбригов. Тридцать два комбрига, сто сорок семь полковников, остальные — младший и средний комсостав.
Тысяча восемьсот командиров — несколько дивизий. Люди с опытом, с образованием. Люди, которых армия потеряла не в бою, а в кабинетах следователей.
— Как их встречают обратно?
— По-разному, товарищ Сталин. Некоторых — восстанавливают в должностях. Других — понижают, отправляют на второстепенные посты. Есть случаи — когда бывшие коллеги отказываются работать рядом. Боятся.