Завтра… завтра видно будет.
Поскрёбышев вошёл ровно в восемь — минута в минуту.
— Доброе утро, товарищ Сталин. Машина будет в девять тридцать.
— Хорошо.
— Товарищ Орджоникидзе звонил. Просит принять сегодня вечером, после заседания.
Серго. Хорошо, что сам выходит на связь. Нужно укреплять отношения, пока не поздно.
— Пусть приезжает к семи.
— Слушаюсь.
Сергей допил чай, встал из-за стола.
— Поскрёбышев.
— Да, товарищ Сталин?
— Мне нужна информация по военным кадрам. Командиры корпусов, дивизий — списки, характеристики, послужные списки. Можешь достать?
Поскрёбышев не удивился — или не показал удивления.
— Запрошу в Наркомате обороны. К вечеру будет.
— Хорошо. И ещё — по наркоматам. Кто руководит, кто заместители, кто на хорошем счету, кто под вопросом. Сводная справка.
— Сделаю.
— Спасибо.
Поскрёбышев вышел. Сергей смотрел ему вслед и думал: полезный человек. Очень полезный. Если удастся сделать его настоящим союзником — многое упростится.
Но доверять полностью нельзя. Пока нельзя. Он слишком близко, слишком много видит. Один неверный шаг — и конец.
До отъезда оставался час. Сергей вернулся к тетради — дописать, пока есть время.
'Война. Что помню.
Июнь 1941 — удар по всей границе. Три группы армий: Север на Ленинград, Центр на Москву, Юг на Киев.
Первые недели — катастрофа. Авиацию уничтожили на земле. Связь потеряна. Командиры не знают обстановки, отдают бессмысленные приказы.
Котлы: Белосток, Минск, Смоленск, Киев. Сотни тысяч пленных в каждом.
Причины: — Внезапность? Нет, знали, что будет война. Не знали когда. — Армия не отмобилизована. Войска в летних лагерях, техника в парках. — Командиры боятся проявлять инициативу. Запуганы репрессиями. — Планы устарели. Готовились наступать, а пришлось обороняться. — Связь не работает. Штабы не знают, что происходит на передовой.
Что менять: — Командиры. Нужны люди, которые умеют думать, а не только выполнять приказы. — Планы. Готовить оборону, а не наступление. Запасные позиции, укрепрайоны. — Связь. Радиостанции, обучение радистов, дублирование каналов. — Мобилизация. Держать часть войск в готовности. Не распускать на лето. — Авиация. Рассредоточить, замаскировать, построить запасные аэродромы.'
Сергей перечитал написанное. Общие слова, общие идеи. Он не был генералом, не учился в академиях. Что он понимает в стратегии?
Но он видел войну — другую, маленькую, но войну. Он знал, как погибают люди, когда командование не знает обстановки. Когда связь не работает. Когда приказы приходят с опозданием на сутки.
Сирия научила его главному: война выигрывается не техникой и не числом. Война выигрывается людьми — командирами, которые умеют думать, и солдатами, которые им доверяют.
В сорок первом этого не было. Командиры боялись принимать решения — за любую ошибку могли расстрелять. Солдаты не понимали, что происходит — им не объясняли, не доверяли.
Это можно изменить. Нужно изменить.
Он снова взял карандаш.
'Главное:
Репрессии в армии — остановить или минимизировать. Каждый расстрелянный командир — это потерянный опыт, потерянное время на подготовку замены.
Инициативу — поощрять. Не наказывать за ошибки в учёбе. Наказывать за бездействие, за страх принять решение.
Штабную культуру — менять. Не бумажки и доклады, а реальное понимание обстановки. Карты, связь, разведка.
Всё это — не сразу. Постепенно, шаг за шагом. Пять лет — долгий срок. Можно успеть.
Если не напортачить.'
В девять двадцать Сергей вышел на крыльцо. Машина уже ждала — чёрная, отполированная до блеска. Власик стоял у открытой двери.
— Доброе утро, товарищ Сталин.
— Доброе.
Он сел в машину. Власик — рядом, как обычно. Охрана — во второй машине.
Поехали.
Москва за окном — уже знакомая, уже почти привычная. Деревянные дома сменялись каменными, улицы становились шире. Люди спешили по делам — на работу, на учёбу, по магазинам.
Обычный день. Обычная жизнь. Они не знали, что где-то в Кремле решается их судьба. Что человек в этой машине держит в руках будущее — их будущее, будущее их детей.
Сергей смотрел на эти лица и думал: ради них. Всё это — ради них. Не ради власти, не ради истории. Ради людей, которые хотят просто жить.
Он не выбирал эту роль. Но раз уж она досталась ему — он сыграет её как надо.
Машина свернула к Кремлю. Красные стены, башни, звёзды.
Начинался новый день.
Вечером, после Политбюро и разговора с Серго, Сергей снова сел за тетрадь.