Заседание прошло нормально. Испанию обсудили — решили помогать, но осторожно. Его позиция победила. Молотов поддержал, остальные не возражали.
Серго приехал расстроенный — опять аресты среди инженеров. Сергей пообещал разобраться. Не пустые слова — он действительно собирался. Каждый толковый инженер на счету.
Теперь — последние записи на сегодня.
'Итоги дня:
Политбюро — контроль сохраняется. Позиция по Испании принята.
Серго — союзник. Нужна поддержка, нужна защита его людей.
Ворошилов — союзник по армейским делам. Использовать для защиты военных.
Молотов — осторожный союзник. Поддерживает, но присматривается.
Ежов — проблема. Пока управляем, но надолго ли?
Поскрёбышев — неизвестно. Лоялен? Опасен? Нужно больше данных.
Завтра: — Изучить списки военных кадров. — Найти Рокоссовского, Мерецкова в списках. Проверить статус. — Подготовить почву для защиты армии.
Цель на месяц: — Выстроить систему защиты ключевых кадров. — Начать корректировку военных планов. — Укрепить позиции перед осенними перестановками (Ежов — НКВД).
Цель на год: — Минимизировать потери от репрессий. — Сохранить Серго. — Спасти ключевых военных. — Начать подготовку к войне.
Цель на пять лет: — Армия готова к обороне. — Промышленность работает. — Командиры на местах. — Страна выстоит.'
Сергей закрыл тетрадь, спрятал в ящик стола.
За окном — ночь. Тихая, майская, пахнущая сиренью.
Где-то в Германии Гитлер строит планы. Где-то в Японии точат мечи. Где-то в Москве Ежов составляет списки.
А он сидит здесь, на даче под соснами, и пытается изменить историю.
Глава 7
Ежов
Николай Иванович Ежов явился без приглашения — просто возник в дверях кабинета, когда Поскрёбышев вышел за документами.
— Товарищ Сталин, разрешите?
Сергей поднял голову от бумаг. Маленькая фигура в дверном проёме, горящие глаза, папка под мышкой. Ежов не умел ждать — это было видно. Энергия распирала его изнутри, требовала выхода.
— Входи.
Ежов подошёл к столу быстрым, пружинистым шагом. Положил папку перед Сергеем.
— Новые материалы по троцкистскому подполью. Серьёзные, товарищ Сталин. Очень серьёзные.
Сергей открыл папку. Машинописные листы, протоколы допросов, схемы связей. Имена, явки, пароли — весь набор.
— Докладывай, — сказал он, не поднимая глаз.
Ежов начал говорить — быстро, захлёбываясь словами. Троцкистский центр, связи с Германией, план убийства руководителей партии. Заговор, измена, вредительство.
Сергей слушал, листая документы. Показания арестованных — подробные, самообличительные. Слишком подробные, слишком гладкие. Так не признаются — так диктуют под запись.
— Эти показания, — перебил он Ежова. — Как получены?
Ежов осёкся.
— В ходе следствия, товарищ Сталин. Арестованные осознали тяжесть своих преступлений и…
— Я спросил — как получены. Конкретно.
Пауза. Ежов моргнул, облизнул губы.
— Применялись методы физического воздействия, товарищ Сталин. Как положено по инструкции.
— Покажи инструкцию.
— Что?
— Инструкцию, по которой положено. Я хочу видеть документ.
Ежов растерялся. Этого он явно не ожидал.
— Товарищ Сталин, это… это устоявшаяся практика. Все знают…
— Я хочу видеть документ, — повторил Сергей. — На бумаге, с подписью, с датой. Принеси.
— Слушаюсь.
Ежов попятился к двери. На лице — смесь растерянности и страха. Хозяин недоволен. Хозяин требует странного. Что это значит?
— И ещё, — добавил Сергей. — Эти показания — отложи. Пока не будет перепроверки.
— Перепроверки?
— Независимой. Другие следователи, другие методы. Хочу убедиться, что люди говорят правду, а не то, что от них хотят услышать.
Ежов стоял в дверях, бледный, непонимающий.
— Товарищ Сталин, я не понимаю… Всегда так работали. Вы сами говорили — враги не сдаются добровольно, их нужно…
— Я знаю, что говорил, — перебил Сергей. — Теперь говорю другое. Враги — да, не сдаются. Но мне нужны настоящие враги, а не те, кого выдумали следователи для плана. Понимаешь разницу?
Ежов кивнул — механически, неуверенно.
— Понимаю, товарищ Сталин.
— Вот и хорошо. Иди, работай. Жду инструкцию и результаты перепроверки.
Ежов вышел. Дверь закрылась.
Сергей откинулся в кресле, выдохнул. Руки чуть дрожали — разговор стоил нервов.
Он только что дал понять главе тайной полиции, что методы работы будут меняться. Это риск. Огромный риск. Ежов может обидеться, насторожиться, начать копать.
Но иначе нельзя. Если не тормозить машину сейчас — потом будет поздно.