Спор продолжался ещё час. Ворошилов сопротивлялся — он верил в интернациональный долг, в солидарность трудящихся. Литвинов осторожничал — боялся международных осложнений. Молотов, как обычно, искал компромисс.
В конце концов Сергей продавил свою линию. Не приказом — аргументами. Он говорил о ресурсах, о расстояниях, о соотношении сил. Говорил спокойно, без эмоций, как о военной задаче.
— Решение такое, — подытожил он. — Помощь республиканцам — да. Но ограниченная, контролируемая. Техника — в разумных количествах, не всё подряд. Люди — добровольцы, советники, инструкторы. Никаких крупных контингентов, никакой открытой интервенции.
Он посмотрел на Ворошилова:
— Клим, ты отвечаешь за военную часть. Отбери лучших — танкистов, лётчиков, артиллеристов. Тех, кто способен учиться и учить других. Когда вернутся — они станут инструкторами для всей армии.
— Сделаю, — Ворошилов кивнул, всё ещё хмурый.
— Литвинов, дипломатическое прикрытие — на тебе. Официально мы поддерживаем «невмешательство». Неофициально — помогаем, но тихо.
— Сделаем, товарищ Сталин.
— Молотов, общая координация. Следи, чтобы не увлеклись, не втянулись глубже, чем нужно.
— Хорошо, Коба.
Совещание закончилось. Литвинов и Ворошилов ушли, Молотов задержался.
— Ты удивил меня сегодня, — сказал он тихо.
— Чем?
— Раньше ты говорил иначе об Испании. О долге, о борьбе с фашизмом.
— Раньше я не думал так далеко вперёд.
Молотов снял очки, протёр стекло платком — не торопясь, привычным жестом.
— Ты изменился, Коба. После Первомая.
— Может быть. Это плохо?
Молотов надел очки, посмотрел на Сергея поверх оправы.
— Не знаю. Посмотрим.
Он вышел. Сергей проводил его взглядом, потом потянулся к телеграммам — пришла вторая сводка из Испании.
Вечером пришли первые подробности из Испании. Мятеж разрастался — гарнизоны в Марокко, Севилье, Сарагосе перешли на сторону Франко. Республиканцы удерживали Мадрид, Барселону, Валенсию. Страна раскололась пополам.
Сергей читал сводки, отмечал на карте позиции сторон. Знать, чем всё закончится, и всё равно следить за развитием событий — как смотреть фильм, который уже видел, но не можешь выключить.
В его истории СССР отправил в Испанию около двух тысяч военных специалистов. Танкисты, лётчики, моряки, разведчики. Многие погибли, многие вернулись героями.
Сколько из них он может спасти? Сколько смертей предотвратить, если изменить подход — с «победить любой ценой» на «научиться и вернуться»?
Он не знал точных цифр. Но даже сотня спасённых жизней — это сотня семей, которые не получат похоронки.
А ещё — сотня опытных командиров, которые пригодятся в сорок первом.
На следующий день — ещё одно совещание, уже расширенное. Командиры ВВС, танковых войск, разведки. Обсуждали конкретику: что посылать, кого посылать, как организовать.
Сергей слушал, вмешивался редко. Военные знали своё дело лучше него — он был сержантом, не генералом. Его задача — задать направление, проконтролировать исполнение.
Один момент его насторожил. Командир ВВС — Алкснис, кажется — предложил отправить новейшие истребители И-16.
— Это наша лучшая машина, товарищ Сталин. Покажем немцам, на что способны.
Сергей покачал головой:
— Нет.
Алкснис удивился:
— Почему, товарищ Сталин?
— Потому что немцы захватят один из них, разберут по винтику и узнают все наши секреты. Пошлём машины попроще — И-15. Надёжные, проверенные. И если попадут к врагу — невелика потеря.
Алкснис хотел возразить, но промолчал. Приказ есть приказ.
Сергей поймал взгляд Ворошилова — одобрительный. Нарком обороны начинал понимать логику.
К концу недели план был готов. Первая партия — пятьдесят танков Т-26, тридцать самолётов И-15, сотня грузовиков. Людей — двести человек: танкисты, лётчики, техники, переводчики.
Всё тайно, под чужими именами. Официально — никакой советской помощи. Неофициально — корабли уже грузились в черноморских портах.
Сергей просматривал списки добровольцев. Фамилии, звания, послужные списки. Молодые ребята, большинству — меньше тридцати. Комсомольцы, коммунисты, энтузиасты.
Сколько из них погибнет? В его истории потери были значительными — точных цифр он не помнил, но помнил, что многие не вернулись.
Он взял карандаш, написал на полях списка: «После возвращения — обязательный отчёт. Каждый участник должен передать опыт. Лекции, семинары, учебные пособия».
Пусть их жертва не будет напрасной. Пусть каждый урок, оплаченный кровью, пойдёт на пользу всей армии.